Покоренная горцем - Пола Куин

— Я в порядке… — Она повернулась, чтобы идти дальше.

— Я хотел бы поговорить с вами.

— Позже. Я…

— Эй, Кэмпбелл!.. — Один из солдат Кингсвера подошел к ним и, к счастью для нее, отвлек горца. — Кэмпбелл, где же я вас прежде видел?..

Джиллиан не стала дожидаться его ответа и поспешила за сыном. Вскоре она увидела поросенка, вернее — услышала его, когда он удирал от мальчика к оврагу. Эдмунд преследовал его, и Джиллиан побежала за ним сквозь небольшую рощу.

— Эдмунд! — крикнула она, чтобы малыш остановился, не углубляясь дальше в лес.

Поросенок продолжал удирать, но тут Джиллиан подхватила сына на руки и осмотрелась. Как далеко они забрались? «Никакой паники, — сказала она себе. — Колин где-то рядом». Она позвала горца по имени, но ответил ей только жаворонок высоко в небе.

И тут слева от нее хрустнула ветка.

— Колин?..

Но мужчина, появившийся из-за деревьев — слегка запыхавшийся, — не был Колином. Не был он и солдатом из Кингсвера — как и еще четверо, вышедшие вслед за ним.

Джиллиан прижала Эдмунда к груди и выхватила кинжал.

— Не подходите ближе! Люди из моего гарнизона — за этими деревьями!

— Мы знаем, где они. Мы следили за вами от самого Дартмута, — сказал первый, вытащив из-за пояса кинжал и улыбаясь Эдмунду. — Хорошенький мальчишка… Иди сюда, малыш. — Он протянул к мальчику руку, и Джиллиан тотчас полоснула его своим клинком.

Тут кто-то схватил ее сзади. Джиллиан вскрикнула — и мужчина зажал ей рот ладонью. Она бешено отбивалась, но кто-то еще вырвал у нее сына и передал первому, тому, что был с кинжалом.

— Это произойдет быстро, обещаю, — проговорил один из негодяев.

Джиллиан укусила руку, зажимавшую ей рот, и изо всех сил вонзила каблук в ступню державшего ее человека. Тот отпустил ее, но было уже поздно — она в ужасе увидела, как сверкнул клинок возле горла Эдмунда.

И тут вдруг что-то огромное пронеслось мимо нее и скользнуло под злодея, державшего Эдмунда. Кинжал выпал из рук разбойника, а чуть позже за ним последовал и Эдмунд. Злодей едва не упал на ребенка сверху, опускаясь на колени; а между его ног потоком хлестала кровь.

Джиллиан бросилась к сыну, подхватила его с земли и убежала за деревья. Убедившись, что слезы на его глазах вызваны страхом, а не ранением, она обернулась и увидела Колина — уже на ногах, — а также мертвого злодея рядом с ним. Заставив Эдмунда отвернуться, чтобы не видел побоища, начавшегося вслед за этим, Джиллиан вдруг обнаружила: хотя зрелище было поистине устрашающим, она не могла заставить себя отвести глаза.

Сокрушая плоть и кости, Колин орудовал мечом с невероятной силой и мгновенно расправился еще с двумя разбойникам и — те с громкими криками распластались на землю. Но двое оставшихся подходили к нему с разных сторон.

Он быстро взглянул на обоих — могучий воин со смертельным холодом в глазах. Сначала горец двинулся налево — выбил ногой кинжал из пальцев противника, подхватил его на лету и тут же вонзил в горло злодея.

Не тратя времени на то, чтобы разоружить последнего, Колин схватил его за горло и ударил в лицо рукоятью меча. Раздался хруст костей.

И злоумышленник, открыв окровавленный рот, что-то сказал — Джиллиан не расслышала, что именно. Его слова, как видно, еще сильнее разъярили Колина, и он тут же перерезал врагу горло.

Джиллиан не могла пошевелиться. Не могла даже вздохнуть. Она никогда еще не видела такого мужчину. Такого прекрасного… и смертоносного. Гораздо более опасного, чем в тот раз, когда он сражался с Джорджем. Где он научился биться с таким мастерством, ужасавшим и восхищавшим одновременно?

Джиллиан наконец-то вздохнула, но у нее снова перехватило дыхание, когда Колин бросил меч и подбежал к ней.

— Вы не ранены? — спросил он, потянувшись, чтобы взять Эдмунда из ее рук. Свирепый зверь, пробужденный неукротимой яростью всего несколько мгновений назад, внезапно исчез, и на его месте возник заботливый мужчина, пальцы которого дрожали, когда он гладил ее сына по головке. — Ты не пострадал, паренек? Давай-ка я осмотрю тебя. — Держа мальчика на вытянутых руках, он оглядел его с головы до пяток.

— Они ушли, Колин? — спросил Эдмунд, утирая кулачками глаза.

Горец утвердительно кивнул, судорожно сглотнув под наплывом чувств, к проявлению которых ни один воин его уровня, похоже, не был привычен.

Какое-то движение за деревьями заставило Джиллиан вздрогнуть. Колин же еще крепче прижал Эдмунда к груди и вытащил из-за ремня пистолет, уже заряженный и готовый к бою.

И тут же перед ними появился Джордж, поднявший вверх руки. Должно быть, капитан стал свидетелем расправы, потому что он был смертельно бледен.

— Черт побери, кто они такие? — спросил он, разглядывая валявшихся на земле мертвецов.

— Грабители, — ответил Колин, перекинув Эдмунда за спину. — Что ж, давайте возвращаться. — Он подобрал свой меч и, не говоря больше ни слова, повел их обратно в Кингсвер.

— Спасибо, Колин, — тихо сказала Джиллиан. Она не осознавала, что зубы ее стучат от пережитого страха, а руки дрожат.

Тут Колин наконец-то посмотрел на нее, затем обнял одной рукой за плечи и крепко прижал к себе.

— Все закончилось, девонька, — сказал он ласково, и голос его дрожал. — Но теперь вам следует держаться как можно ближе к нам, хорошо?

Она кивнула, прижавшись лицом к его плечу. Он спас Эдмунда от неминуемой смерти… О Господи, каким же чудовищем надо быть, чтобы убить ребенка? У нее подогнулись колени при мысли о том, что бы могло случиться, если бы не Колин.

— Со мной все в порядке, — заверила она Джорджа, когда тот предложил понести ее. Ей нужно было прогуляться, чтобы прийти в себя. Она снова взглянула на Эдмунда и почувствовала, что из глаз ее хлынули слезы при виде того, как он приник к горцу, крепко обвивая ручонками шею своего друга.

Колин убил тех, кто пытался убить малыша. Воспоминания об этом будут преследовать ее во сне долгие годы. Ей никогда не забыть страх в глазах горца, его холодную ярость и глубокое облегчение, когда он понял, что ее сын уцелел.

— Я была не права, когда сердилась на вас, — сказала она ему, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не обвить руками его шею и не прижаться к нему, как это делал Эдмунд. — Простите меня…

Он посмотрел на нее, и на мгновение все исчезло для нее в этом мире — существовал только он один. Суровые черты его лица смягчились, и он с нежностью во взгляде ей улыбнулся и провел ладонью по ее щеке. То была ласка, заставившая их обоих затаить дыхание, страстно желая гораздо большего.