Ночи большого города - Натали Гарр

Прикусив язык, я молча, с видом загнанного в угол зверька, наблюдаю, как она неторопливо встает с дивана, подходит к столу и, потянувшись к хрустальному графину, наливает себе воды.

– Мануэле было всего девятнадцать, когда она повстречала Эддингтона, – рассказывает Марта, – и она моментально потеряла от него голову. Что ж, я ее не виню. Красивый, умный, богатый… какая молоденькая девушка не мечтает о принце из сказки? – она делает короткий глоток. – Их связь завертелась настолько стремительно, что через месяц она уже собрала свои вещи и переехала к нему.

– В Сохо? – уточняю я.

– Да. Раньше он делил эту квартиру со своим братом, но с появлением Мануэлы между ними разразилась вражда, и вскоре он попросил Майкла съехать оттуда. Моя девочка, – с грустью продолжает Марта, – она была красавицей! Мужчины толпами увивались за ней, заваливали ее подарками, но она не обращала на них никакого внимания. Из-за него. Этот тип околдовал ее, как чертов дьявол!

Залпом осушив стакан, Марта бросает на меня долгий пытливый взгляд и усмехается.

– Я видела статью в «Пост», – заговаривает она вновь, обманчиво мягким тоном. – Видела, как вы оба позировали перед камерами, изображая пылких любовников. Как ты считаешь, Кэтрин, каково было мне читать заголовок «Роберт Эддингтон женится»? Каково было сознавать, что убийца моей дочери счастлив?

– Он не счастлив, – угнетенно бормочу я. – Он очень переживает.

– Переживает? – фыркает испанка. – Не смеши меня, девочка. Этот эгоистичный монстр заботится лишь о своей собственной шкуре! – прикрикивает на меня она, выплеснув наконец всю свою злобу.

Да что эта истеричка вообще знает о его «шкуре»? Что она знает о нем?

У меня заканчивается терпение.

– Он не монстр, – хриплю я, глянув на нее исподлобья. – И ему тоже тяжело, поверьте.

– Неужели? – Марта открывает рот, чтобы добавить еще что-то, но осекается. – Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Юная и наивная… – она сочувственно качает головой. – Он уничтожит тебя, глупенькая. Разжует и выплюнет.

– Нет, никогда.

– Он ничтожество, Кэтрин, пойми! – в ее черных глазах бушует огненное пламя. – Будь моя воля, я бы давным-давно засадила этого негодяя за решетку, чтобы он не разгуливал на свободе в обличье добропорядочного гражданина! Он обязан поплатиться!

– Да он и так расплачивается, Марта! – в отчаянии реву я. – Вот уже шесть гребаных лет он ни на минуту не забывает ни о ней, ни о своем неродившемся ребенке!

– Своем? – прыскает женщина, заставляя мои внутренности содрогнуться. – Подонок льстит себе.

Что?

Я вскакиваю с места и вопросительно смотрю на нее.

– Что вы сказали?

– Это был не его ребенок, – хладнокровно сообщает она.

Не его?

Мои мысли лихорадочно скачут, в горле колотится пульс, и ощущение такое, будто меня накрыло цунами.

– Она изменяла ему?

– Не неси чушь! – вспыхивает Марта. – Мануэла была самый чистой, самой порядочной девушкой на свете!

– Которая изменяла ему, – настаиваю я, закипая от бешенства.

– Она не изменяла! – огрызается женщина, залившись багровой краской. – Эддингтон превратился в настоящее чудовище! Мучил ее, подозревал! Что ей оставалось делать? Тот парень, Дилан, он стал для нее отдушиной, спасением от той демонической страсти, которая превращала ее жизнь в ад!

Господи Иисусе, как драматично!

Я с трудом удерживаюсь от ехидного смешка.

– И что же помешало ей выбраться из этого ада?

– Эддингтон сделал ей предложение.

Я морщусь.

– И она приняла его?

– Да.

– Почему?

– Потому что любила!

– Любила и спала с другим?

Абсурд.

– Она запуталась, – виляет Марта. – Забеременела и не успела разорвать помолвку.

Офигеть. Нет, это невероятно!

То, с какой легкостью эта лицемерка оправдывает поступок своей вероломной дочери и топит обманутого ею человека, просто поражает меня. Вот уж двойные стандарты.

– Мануэла приняла от Роберта кольцо, согласилась выйти за него замуж и, будучи его официальной невестой, продолжала спать с неким Диланом? И вы называете это порядочностью, чистотой? – меня передергивает.

– Не смей упрекать ее! Кому, как не тебе, знать, что…

– Что? – я развожу руками. – Все эти годы вы носили в себе эту жестокую правду и ни разу, ни разу не удосужились рассказать ему!

– А чего ты хотела? Чтобы я нарядилась в костюм матери Терезы и помчалась облегчать его участь? Этого больного сукиного сына, лишившего меня моей единственной дочери?! Да будь он проклят! – орет она, сотрясая стены вокруг.

Все, с меня хватит.

Закинув на плечо сумку, я быстро, насколько позволяет мое подавленное состояние, пересекаю комнату и буквально вываливаюсь в холл.

– Ты пожалеешь, что связалась с ним! Не будь дурой!

Я зажмуриваюсь.

Мне нужно на воздух… мне нужно уйти.

* * *

На улице я пытаюсь разложить все по полочкам.

Минусы: Роберт сойдет с ума, когда я поведаю ему о визите к Марте.

Плюсы: возможно, правда о ребенке поможет ему избавиться от гнетущего чувства вины, которое так сильно отравляет его жизнь. Нашу жизнь…

Я застегиваю пальто и обхватываю живот руками. Нет, только не сейчас. Я не выдержу второго раунда, к тому же я голодна и мне необходимо успокоиться. Взглянув на часы, я задумчиво плетусь по тротуару и слышу, как в кармане пищит телефон.

Дерьмо, это Роберт.

И он наверняка подсчитал, что теоретически у меня недавно закончилась лекция и я пошла на ланч. Не отвертеться…

Я беру трубку.

– Алло.

– Привет, детка! – бодро отзывается он, наполняя мою душу трепетом.

– Привет.

– Ты в порядке?

Нет.

– Да. Просто утомилась немного.

– Хочешь, я приеду и пообедаем где-нибудь вместе? Я соскучился.

– Уже?

Он смеется.

– Конечно. Я постоянно скучаю по тебе. А ты по мне нет?

– Тоже, – я улыбаюсь. – Но у меня всего двадцать минут, ты не успеешь, – лгу я.

– Прогуляй, какие проблемы? – беззаботно предлагает он.

Знал бы он, какую глупость я учудила.

– Не могу. Вопреки твоим упорным попыткам вырастить из меня неуча, я бы хотела получить диплом и обзавестись профессией.