Стерва на десерт - Ольга Володарская

В 5 вечера, когда коридоры института опустели, я на цыпочкахвышла из маш-зала. Крадущейся походкой проследовала до двери в свою комнату,тихо ее открыла. Вошла. Здесь уже я была в безопасности, по тому действия своиначала производить с изрядным шумом. Перво-наперво я помолилась электронномубогу, чтобы он позволил машине поработать без поломок и без моего присмотра,потом достала из сумки сотовый телефон (не мой — мой давно отключен за неуплату— а подруги Ксюши, именно за ним я гоняла в обеденный перерыв) и газовыйбаллончик. Немного подумав, баллончик с газом сунула в карман, а во вторую рукувзяла швабру. После, еще немного помолившись, на этот раз человеческому богу, вкоторого, к слову, не верю, я вышла из комнаты и слилась с темнотой коридора.

Ждать пришлось недолго. Уже минут через 10 я услышала, какоткрылась дверь, соединяющая лестничный пролет и коридор, потом шаги, шарканьетяжелого предмета о линолеум и, наконец, приглушенные голоса.

— Бери ее снизу, а то неудобно тащить.

— А я что делаю? — Сопение. — Тяжесть-токакая.

— Аха. А ведь выпотрошили ее.

— Уху. И внутренности ненужные выкинули, и пару верхнихдеталей, а, поди ж ты, тяжелая…

Я с ужасом слушала их диалог, не веря ушам своим. Это женадо с таким спокойствием говорить об убиенной ими женщине! И руки ее верхнимидеталями называть! Не люди, а монстры!

Тем временем Санин и Манин миновали меня, так и не заметив,что за ними кто-то наблюдает, и направились к дверям, ведущим на задний двор. Яопешила. Где ж они тогда ее прятали? Уж не у себя ли в комнате. И зачем ониволокут ее во двор? Разделывать что ли? Или решили не валандаться, а просто напомойку выкинуть? Немного помявшись в нерешительности, я двинулась за ними.Риск быть замеченной, конечно, велик, но надо выяснить все до конца, а уж потом(я сжала трубку ледяными пальцами) звонить Геркулесову.

Дверь хлопнула. Выждав 5 секунд, я пронеслась по коридору и,крадучись, вышла на крыльцо. Санин с Маниным уже подтаскивали свою ношу кзабору, огораживающему институт. Я притаилось за деревом, причем, спрятатьсяпришлось целиком, то есть вместе с головой, по этому видеть действиябратьев-душегубов я не могла, могла я только слышать.

— Пролезет, как думаешь?

— Должна. Только тихо надо, а то вахтер может услышать.

— Аха. — Кряхтение и скрежет. — Да тихо ты!Не то застукают!

— А какая статья нам за это грозит?

— Откуда я знаю? Тащи давай.

— Никак, — послушался сдавленный голосМанина. — А если вахтер нас засечет, что будем делать?

— Что, что? Придется… — Тут Санин замолчал, что-то,видимо, изображая, а потом издал такой звук: — Фьють!

Я зажмурилась. Живо представив, как Манин проводит ладоньюпо горлу и свистит, смысл жеста понятен и дураку.

— А если Леля хватится?

— И что? Искать нас что ли пойдет?

— Она пойдет, не сомневайся, а мы тут вот… Что с нейбудем делать?

Я похолодела и вжалась в дерево, притворившись, как ящерица,виденная в учебнике зоологии, высохшей веткой.

— Что, что? Тоже…фьють!

Вот тут самообладание меня покинуло, и я пискнула. Тут же,испугавшись своего голоса, выглянула из укрытия, чтобы проверить, услышали лименя душегубы, и с ужасом обнаружила, что да — услышали. Санин и Манин стояли вполусогнутом положении, обхватывая обеими руками бока сумки, и таращились наменя со зверским выражением на лицах. Я поняла, что пропала.