Ошибка дамы с собачкой - Наталия Миронина

Анна уезжала домой в суматохе сборов. Московский поезд уходил только вечером, но Анна в этот день опоздала на завтрак и не пошла на пляж. Ей не хотелось встречаться с Марком и Зосей. И Валеру тоже видеть не хотелось. Она мысленно уже распрощалась с этим местом и с этими людьми и теперь ей хотелось быстрее вернуться в привычную жизнь. То, что произошло между ней и Марком, очень мучило. План просто побывать в родных местах, предаться воспоминаниям и успокоиться провалился.

Собрав вещи, Анна прилегла отдохнуть, но вместо сна, который помог бы скоротать оставшееся время, и вместо еще недавнего сладкого влюбленного беспокойства, к ней пришла досада на неладно скроенную жизнь. «И зачем только я сюда приехала?! Взморье в июле – это действительно безумие», – ворочаясь, думала Анна.

В том же самом хмуром беспокойстве она добралась до вокзала, устроилась в купе, разложив все свои сумки по местам, еле дождалась, пока вагон уснет. Когда проводники приглушили свет, Анна вышла в коридор вагона, прижалась лбом к ледяному окну и заплакала. Мимо нее пробегали ночные туманы, желтыми кометами проносились огни маленьких станций, а она, укачиваемая спешащим поездом, прощалась со своими воспоминаниями.

* * *

Московская осень порой бывает лучше московского лета. Астры, гладиолусы, поздние флоксы – под жарким солнцем сентября их цветы и зелень пахли горько, пряно. Паутина, окутавшая соцветия, напоминала о приближении холодов, но сейчас в городе было жарко.

Анна закончила генеральную уборку.

– Мама, ты убираешься уже полтора месяца, – напомнила ей дочь, заскочившая в гости на минутку.

– Что ты выдумываешь? – рассердилась Анна. – Какие полтора месяца?

– Полтора месяца прошло с тех пор, как ты вернулась из отпуска. Вот полтора месяца ты и убираешься. Выбрасываешь, ломаешь, рушишь, наполняешь мешки, носишься на свалки. Мама, я начинаю волноваться. Что с тобой приключилось?

– Во-первых, я все-таки работаю! Времени не так много. А во-вторых, – отвечала Анна, удовлетворенно оглядывая основательно опустевшую квартиру, – лишнее надо выбрасывать. Иначе задохнешься в прошлом!

– Звучит программно. – Наталья внимательно посмотрела на мать.

Анна из отпуска вернулась похорошевшей, еще более похудевшей и совершенно издерганной. Дочь это отметила сразу. Ее мать всегда была спокойной и выдержанной. Наталья даже иногда удивлялась этому умению держать себя в руках. Но сейчас случилось что-то, что нарушило внутреннее равновесие. «Вот тебе и прошлое, вот тебе и воспоминания, вот тебе, мамочка, обещанный ящик Пандоры», – мысленно приговаривала Наталья, но внешне оставалась невозмутимой. А иногда даже подхваливала:

– Мама, диван отличный ты купила, мы тоже такой хотим!

В квартире Анны вообще почти все теперь было новым – мебель, шторы, коврики, покрывала. Пес Перчик уныло бродил меж этой благоухающей мебельным магазином роскоши и тихо страдал. Грызть, царапать и слюнявить явно было нельзя. Во всяком случае, пока он не рисковал.

– Ну что, собака, твоя хозяйка сама загадка, – иногда говорила ему Наталья и гладила за ушком, – ничего, Москва свое возьмет. Потерпи. И мы потерпим.

Действительно, домашние терпели. Анна стала строга, сурова и требовательна.

– Мама, чем ты недовольна? У меня такое впечатление, что виновата ты, а сваливаешь на нас! – не выдержала однажды дочь.

И Анна вдруг испугалась. Испугалась, что потеряет ту гармонию, которая много лет царила в ее круге.

– Я всем довольна, – тут же поторопилась объяснить она, – ну только иногда раздражаюсь. Это возраст, сама понимаешь!

Дочь кивнула и тут же предложила:

– Сходи к врачу. Сейчас полно средств. Тебе пропишут таблеточки. И все пройдет. Чего себя мучить!

Анна облегченно вздохнула – «тот самый» возраст еще не наступил, но отговорка была очень удобная.