Гарем - Патриция Грассо

Эстер и сама чувствовала себя грязной после двух ночей и двух дней дорожных испытаний, но притворялась, что оскорбительное высказывание принца не дошло до ее слуха.

— Ты сказал, что я твоя жена.

— Так оно и есть.

— Но я не присутствовала на бракосочетании и поэтому тебе не верю.

— Твое присутствие и не было нужно. Я получил согласие твоего опекуна, и этого достаточно. Ну-ка быстренько сбрасывай свои вонючие тряпки и полезай в воду.

— Интересно знать, и кто же этот мой опекун?

Халид усмехнулся, словно поражаясь ее недогадливости.

— Я был твоим опекуном и дал разрешение на этот брак.

— А я не давала согласия, — заупрямилась Эстер.

— Этого и не требовалось, как я уже говорил.

Эстер и вообразить себе не могла такого вопиющего беззакония.

— Я не могу принять это всерьез.

— Тебе придется. Вот наш брачный сертификат!

Эстер уголком глаза глянула на пергамент, где было что-то начертано арабскими письменами, и отвела его руку в сторону.

— Все равно я не в состоянии прочесть вашу галиматью. Кстати, почему ты вздумал жениться на мне? Я же тебе не нравлюсь.

«Я люблю тебя!» — подумал Халид, но вслух произнес:

— Когда ты пахнешь как свинья, конечно, не нравишься. Поэтому раздевайся и ныряй в воду, пока она не остыла. В отсутствие Омара я сойду за евнуха?

— Надеюсь, что да, — кивнула Эстер, вызвав своим ответом легкую усмешку на губах мужчины.

Если б она не была покрыта дорожной пылью и пропитана потом, так утомлена и голодна, то ввязалась бы с ним в сражение, но сил у нее почти не оставалось. Ей хотелось погрузиться поскорее в теплую воду, наполнить вкусной пищей требовательно напоминающий о себе пустой желудок, а потом спать, спать, спать… Хоть подряд два месяца. А уж после этого она разберется с высокомерным турецким принцем.

Без излишней стеснительности Эстер быстренько разделась и нырнула в ванну. Тепло и благовония вмиг вознесли ее на вершину блаженства.

Халид закатал рукава рубахи, затем, словно по волшебству, у него на ладони возник кусок ароматного мыла. Понимая, что над ней тяготит груз переживаний, связанный с ее неудачной попыткой бегства, Халид играл роль старательного банщика и не более того.

Он не пытался возбудить ее. Он возьмет ее, когда она будет начисто отмыта, сыта и полна сил, потребных для любви.

Хотя плотское желание требовательно напоминало о себе, Халид привык сдерживать свои примитивные потребности. Лишение девственности столь изысканного цветка требовало, по его мнению, лунного света и любовных шептаний, а не соития в мыльной воде или, того хуже, на мокром ковре рядом с ванной.

Почти ушедшая куда-то в мир грез после купания и ласки сильных мужских рук, Эстер позволила им растереть себя сухим полотенцем, облачить в долгополый кафтан на бесчисленных пуговичках и расчесать гриву ее мокрых волос.

Она удобно устроилась на кушетке, куда ее на руках отнес принц.

Вошедший Абдулла молча передал хозяину блюдо с яствами и собрался было удалиться.

— Подожди! — остановила воина внезапно очнувшаяся от блаженного забытья Эстер.

Абдулла вопросительно взглянул на принца и задержался у порога. Халид не возражал.

— Покажи ему этот документ! — потребовала у принца Эстер.

Халид подчинился.

— Переведи ей то, что там написано, — приказал он Абдулле.

Абдулла глянул на пергамент пустым взглядом и тут же вернул его принцу.

— Там написано, что ты жена Халид-бека. — Лицо Абдуллы скривилось в злобной гримасе, и он добавил: — К сожалению! Вместо этого стоило бы отделать тебя как следует плеткой для общей пользы.

— Его следует наказать за несдержанность в речах! — объявила Эстер, когда Абдулла удалился и они с принцем вновь остались наедине.

— А за твою несдержанность следует… — начал было Халид.

— Принцессы могут позволить себе вольность в выражениях по отношению к прихвостням их мужей! — высокомерно заявила Эстер.

— А к мужьям? — спросил не без иронии Халид.

— Я должна хорошенько подумать, прежде чем решить, как мне вести себя с тобой. — Эстер уже распрощалась с мечтой в ближайшее время попасть в Англию. Но ей хотелось как можно дольше задирать нос и демонстрировать перед поганым турком свое достоинство английской леди. На самом деле, если ей предстоит решить, оставит ли она Халид-бека со всеми его недостатками и глупой верой в Магомета ради неизвестного ей Хорька? — А где же мой «возлюбленный» Форжер? — спросила Эстер, подчеркнув тоном иронию. — Что-то затянулась по времени наша помолвка. Я бы не хотела стать супругой двух мужей одновременно. Или ты уже успел отомстить ему? — Ей подумалось, что скоропалительная женитьба принца была лишь частью его плана по отмщению.

Халид стиснул зубы и молчал, наверное, с минуту и даже больше.

Эстер уже испугалась, что ступила на слишком опасную тропу.

— Месть моя не замедлит свершиться, — сказал наконец Халид, — но на тебя не падет ничья кровь.

Для Эстер эти грозные заявления ничего не значили, потому что от блюда, внесенного Абдуллой, очень вкусно пахло. Правда, памятуя о правилах, которые ей вдалбливал Халид, она воздержалась от того, чтобы немедленно набить себе рот.

Но Халид был настолько любезен, что присел на край кушетки, принялся собственными перстами скармливать ей кусочки восхитительно-нежного мяса, поджаренного на углях. Когда блюдо опустело, он встал.

— Попозже вечером мы поужинаем вдвоем. А теперь я должен встретить гостей и проследить, чтобы они не скучали.

— А разве невесту не приглашают на ее собственную свадьбу?

— Мужчины и женщины празднуют отдельно.

— Превосходный обычай! — съязвила Эстер.

— Да, наши обычаи разумны, хоть они тебе и в диковинку. Спи спокойно, тебе не о чем беспокоиться. И помни — ты теперь под моей защитой.

— Но я совсем не устала, — возразила Эстер и тут же опровергла заявление тем, что широко зевнула.

— Тогда почему у тебя темные круги под глазами?

— Это тебе только кажется.

— Я пока не жалуюсь на зрение.

— Вероятно, дни, проведенные с тобой, состарили меня и я подурнела.

— А мне кажется, что ты постарела за те дни, что меня не было рядом с тобой. — Он снова присел на кушетку. — Закрой глаза.

Его ровный ласковый голос воздействовал на нее магически. Она свернулась калачиком и уснула. Тогда Халид склонился над ней и губами коснулся ее губ.