Злодей не моего романа - Евгения Чепенко

– Интересно? – Голос переходил на визг. – Да ты! Ты… – Словарный запас не радовал разнообразием.

Рик улыбнулся, потом откинулся назад, засмеялся. Вот бывает же. Психанула не пойми на что и сама не рада. Ну, погоди! Взгляд упал на запасные подушки во втором кресле, коих по его приказу в палату стащили аж четыре. Недолго думая я прошлепала босыми ногами до них и принялась швырять одну за другой в Рика. Он без труда ловил каждую, бросал на пол и не прекращал смеяться. Поджала губы. Так, да? Ловкий, значит, быстрый. На столе в вазе красовались чайные розы. Выдернула цветы и запустила вазочку. Смех оборвался.

Я конечно же не попала. Знала, что не попаду, только один аспект не учла. Вода, что была внутри, в полете окатила Рика. Не с головы до ног, но все же.

– Ой, – удушенно пискнула я, наблюдая, как хищник плавно меняет позу с расслабленной на охотничью и стряхивает капли с мокрых волос. Попятилась, прячась за кресло. Весь гнев как рукой сняло. – Рик, я нечаянно.

Он не ответил, спрыгнул с кровати, на губах играла улыбка, и доброго она мне не предрекала. Ничего умнее, чем зажмуриться и крикнуть: «Сдаюсь», – в голову не пришло. Пол из-под ног провалился в небытие. Распахнула глаза. Лицо Беса выражало какую-то подозрительную решимость. Долго гадать он мне не позволил. Разбежался, подлец такой (знал же, что боюсь), и выпрыгнул в окно. Вцепилась в мокрую майку свободной рукой и завизжала. Земля стремительно приблизилась. Он мягко приземлился, по-мальчишески закусил нижнюю губу и снова прыгнул… на соседнее здание… раза в два выше больничного, а потом вниз и опять вверх… Я жмурилась, визжала и вспоминала сказку про Муравьишку, который домой спешил. Наконец безумная скачка прекратилась. Осторожно приоткрыла веки. Серо-желтые глаза насмешливо изучали меня.

– Размялся, кузнечик? – просипела я.

Он улыбнулся.

– Вполне. Жаль, слух немного пострадал.

Я засмеялась.

– Сам виноват.

– Куколка, он тебя не обижает?

И вот почему не удивлена, что Ангелина оказалась поблизости. Саму ее видно не было, зато голос слышен прекрасно.

– Нет. Ну что вы! Скорее наоборот, – вспомнила я вазочку и оглохшего Беса.

Черная бровь поднялась вверх. Зрачки расширились. Я ощутила резкую смену его настроения. Любопытно, что во мне такого? Побитая, ненакрашенная, в гипсе, в бледной больничной рубашке со спутанными, нечесаными волосами, и тем не менее… Тем не менее каждой клеточкой тела чувствую его желание.

– Хорошо! – крикнула древняя уже откуда-то издалека.

– Хорошо, – прошептала я, прежде чем он склонился и поцеловал. А еще любопытно, где на крыше многоэтажки можно заняться очень важным делом? И, главное, как? В душе жила догадка, что вот прямо сейчас и узнаю.

Узнала.

Понравилось.

Рик подхватил меня на руки. Я зажмурилась и уткнулась носом в его грудь.

– Меня ты не боишься, а высоты ты боишься, – мягко усмехнулся он.

– Ну и что, – недовольно приглушенно пробубнила я. – С высоты с нее упасть можно. А тебя чего бояться? Ты замечательный и добрый, ласковый.

Бес вздохнул.

– Маленькая, ты заблуждаешься, не знаешь…

– Все я знаю, – недовольно перебила я. – А о том, чего не знаю, догадываюсь. Рик, мне не семнадцать.

Он засмеялся.

– В нашем случае аргумент не работает.

Я тихонечко покраснела, но вопрос о возрасте поднимать не стала. Когда-нибудь сам расскажет.

Несколько минут спустя он опустил меня на казенную кровать и исчез.

– Куда? – недовольно шепнула я. Каждый раз, когда пропадал без объяснений, хотелось свернуться калачиком и зареветь. Тишину комнаты нарушил шум воды. Я облегченно выдохнула, потом сообразила, чем он намерен заняться, и испуганно завернулась в простынку.

– Рик, только я сама.

– Нет, – коротко бросил он над моим ухом, снова подхватил на руки и мгновение спустя поставил в душе.

– Я большая девочка! – пискнула я, наблюдая, как он переключает воду и осторожно снимает с меня одежду. – И гипс мочить нельзя, – выдала последний аргумент.

– Знаю.

Хоть головой об асфальт!

– Рик…

– Да?

Он склонился и поймал языком каплю с моего живота.

– Бес настырный! – Вместо возмущения вышел блаженный стон.

Легко запрыгнул ко мне, обнял.

– А говорила, что не боишься меня.

– Я не боюсь, я… – осеклась, поздно сообразив, что попалась на простое поддразнивание. – Ладно, проехали, – стиснула зубы. Еще не хватало веселить лишний раз. Обойдется. Он склонился к уху:

– Говори.

Я отрицательно покачала головой. Бес поцеловал шею, затылок, провел ладонью по груди.

– Говори.

Снова замотала головой. Рик зарычал, в руках мелькнуло мыло. Я одновременно и с ужасом, и с диким восторгом представила, что именно меня ожидает. Почувствовала, как на его губах заиграла улыбка. Знает ведь… Весь прежний стыд, в котором я не захотела признаться, упал на пол вместе с одеждой Рика. Никогда бы не подумала, что процедура намыливания тела может довести до состояния абсолютного желания. Я ощущала себя сжатой струной, готовой вот-вот распрямиться. Бес резко развернул меня к себе лицом, прижал к стене.

– Теперь говори!

Я и думать забыла, только не он. Из чистого упрямства выдохнула сиплое «нет». Черные глаза загорелись чем-то, слишком сильно напоминающим азарт. Я поняла, что придется сдаться, не сейчас, но придется. Ему не нужна легкая победа. Он хочет сопротивления. Пожалуй, на это моего ума хватит. Я закусила нижнюю губу и хитро улыбнулась. Хищник сощурился, подвинулся ближе, рука скользнула по животу вниз, меж ног. Я выдохнула и выгнулась. Он тут же убрал ладонь. Недовольно зашипела.

– Говори.

– Нет.

Повторил, на этот раз проникая пальцами дальше.

– Рик! – простонала я. Бес склонился к моему рту, ловя стон, почти беззвучно шепнул:

– Говори.

Еле заметно отрицательно мотнула головой, о чем тут же пожалела, утратив восхитительные прикосновения.

– Рик, – захныкала я.

Теперь провел языком по груди.

– Маленькая, только скажи.

Черные глаза горели тем же, что ощущала сейчас я сама. Ладно, победитель мой.

– Это просто. Я стеснялась.

Бес улыбнулся.

– Меня?

Уперла взгляд в пол. Так и знала, что насмешу.

Рик склонился к моей щеке, возвращая изнывающему телу свои руки и губы.

– Маленькая, – расслышала я.