Любовь за вредность - Татьяна Герцик

На следующий день я пришла в библиотеку. Мои дорогие коллеги были мне рады. Мне тоже было очень приятно увидеть их вновь. Лидия Антоновна тут же удивилась моему бледному виду.

— Знаете, я бы не поверила, что вы как следует отдохнули. Хотя после санатория бывает рецидив. Наверное, вы будете выглядеть гораздо лучше дней через десять. Организм должен адаптироваться…

Я немедля с ней согласилась. Конечно, я буду выглядеть гораздо лучше, когда начну нормально высыпаться. В одиночестве… И этой ночью мной сделан первый шаг в этом очень правильном направлении…

Прошла по библиотеке. Ничто не изменилось. Даже Викуся, встреченная мной на лестничной площадке, с привычной злостью на меня посмотрела и выпалила:

— Как вы подурнели, Аня! И не подумаешь, что в санатории отдыхали!

Холодно ей улыбнувшись, я подумала: а что бы ты запела, если бы узнала, кому я обязана своим потрепанным видом?! Но вслух провоцирующе процедила:

— Просто отдыхать некогда было, слишком много процедур. Вы знаете, сколько сил нужно потратить, чтобы полноценно отдохнуть в санатории?

Викуся по своей привычке надолго замерла, переваривая полученную информацию, и я прошествовала мимо, мысленно хихикая. Если ее такая ерунда приводит в замешательство, то как же ей тяжко жить на свете, бедняжечке!

Михаил Александрович вызвал меня после обеда и дал ряд мудрых указаний, которые я прекрасно знала и без него. Соорудив донельзя озадаченную физиономию, я старательно записывала его указивы в ежедневник, стараясь не хихикать, дабы не испортить торжественность момента. Убедившись, что я не забыла, кто в доме хозяин, он отпустил меня, снисходительно посоветовав напоследок не забывать за работой о личной жизни. Понятненько — он совершенно уверен, что я из разряда прописных старых дев. Что ж, он совершенно прав — замужество мне не светит. Буду всю жизнь жить с мамочкой…

В милом моему сердцу отделу все шло по накатанной дорожке. Никаких ЧП, никаких завалов, можно и на работу не ходить. Но когда я сообщила об этом, милые дамы с таким пылом стали меня убеждать в обратном, что я искренне расхохоталась. Что ж, приятно оказаться снова в такой любящей компании.

С Иринкой я смогла увидеться только перед концом работы — у нее шла экскурсия за экскурсией, как обычно в начале учебного года. Около пяти мы перемолвились с ней парой словечек, и она тоже обратила внимание на мой изможденный вид. Но она-то подошла гораздо ближе к истине, чем все остальные.

— Аня, ты выглядишь, как новобрачная в медовый месяц.

Моя рука сама потянулась прикрыть грудь, где виднелись следы постельных излишеств, и я с трудом удержалась, вспомнив, что на мне водолазка с глухим воротом. Иринка прозорливо доложила:

— Евгения тоже не было видно. Я бы не удивилась, если бы вы отдыхали вместе. Ты, случайно, его не видела?

Врать мне не хотелось, но и правду сказать было совершенно невозможно. Поэтому, неопределенно покачав головой, я быстренько перевела разговор на сердечные дела самой Иринки, заставив ее выбросить из своей слишком сообразительной головки мысли обо мне:

— А как поживает Алексей?

Она тоже не была готова рассказать мне о нем, во всяком случае, в вестибюле, где роилась толпа читателей. Нервно моргнув, она драматическим шепотом возвестила:

— Потом расскажу.

Мы разошлись, договорившись встретиться, как только выдастся свободная минутка. Но эта заветная минутка не появлялась почти неделю.

Иринка, странно конфузясь, пришла ко мне в отдел только в четверг и увела в комнату для просмотров. Зябко потирая руки, выпалила:

— Аня, представляешь, мы с Алексеем отремонтировали квартиру!

Ну и ну! Новость хорошая, но она в такое взбудораженное состояние Иринку привести никак не могла. Я небрежно спросила:

— А где ты жила в это время?

Иринка порозовела и призналась:

— У Алексея. Ты же помнишь, у него комната, хотя и маленькая. У него, кстати, очень хорошая семья.

Я скептически подумала, что семья-то уж точно рада, если в их муравейнике станет побольше места. Но скорее всего они и в самом деле хорошие люди, просто это я в последнее время злая и дерганая. Каверзно предположила:

— И Алексей, конечно, как верный рыцарь, спал на коврике у дверей, а ты на его диване?

Она хихикнула, видимо, представив себе эту милую картинку.

— Нет, конечно. Спали мы вместе.

— Ну и?

— У нас все хорошо. Даже замечательно!

Немного виновато на меня глядя — как бы не смутить и не опечалить, ведь я не замужем и вряд ли буду, — она наконец перешла к главному:

— Аня, у нас с Алексеем двадцать пятого свадьба, я очень хочу, чтобы ты была подружкой невесты!

Я порывисто ее обняла.

— Чудесно! Но вот подружку тебе бы надо найти поэффектнее. Я рядом с тобой смотреться не буду.

Она замахала руками.

— Вечно ты себя принижаешь, Феоктиста! Ты очень хорошенькая, а когда смеешься, просто очаровательная. Давай соглашайся, а то мне как-то не по себе.

С облегчением подумав, что вскоре роль наперсницы и спасительницы, которую я исполняла многие годы, ляжет на плечи ее законного супруга, я согласилась. Она обрадовалась, и мы довольно долго обсуждали, каким должно быть ее свадебное платье. Это было скучно, но необходимо. Договорившись, что наряд она сошьет белый, но практичный, такой, чтобы можно было носить и после свадьбы, а я буду в своем светло-кремовом платье, потому что после санатория новый наряд мне не по карману, мы разошлись по своим рабочим местам.

Уверившись, что Лена никому не сказала о моем специфическом отдыхе, я успокоилась, но, как скоро выяснилось, преждевременно. Перед обедом Галина Гавриловна, встретив меня в буфете, заговорщицки шепнула мне:

— Аня, зайди ко мне после обеда!

Я думала, что она примется уговаривать меня принять участие в очередном профсоюзном проекте, но речь пошла вовсе о другом. Плотно прикрыв дверь, наш профбосс с плохо скрытым осуждением заявила:

— Аня, ты жила в одном номере с Евгением!