Время моей жизни - Сесилия Ахерн

— Нет. Вы Донал, у вас так на рубашке написано.

А рубашка врать не будет, на то она и рубашка.

— Это мама вышила. Моя мама — единственный человек на свете, который зовет меня Донал. Люси… — он протяжно произнес мое имя, — ну конечно, вы абсолютная Люси.

Я молча смотрела на него, пытаясь все это осознать, а он снял кепку, немного смутившись, взъерошил волосы и поглядел на меня. И тут — бам-м! Его взгляд проник мне в самое сердце, и я невольно откинула голову назад, точно меня ударило. Именно в эти глаза я смотрела всю неделю, а теперь они мигают, улыбаются мне, и замечательный нос, и красивые губы тоже весело улыбаются. А я от этого млею и таю.

— Я у вас на скринсейвере. — Он с важной ухмылкой помахал моим телефоном.

— Я подумала, что глаза хороши. Не так хороши, как ухо, но все же.

Он повернулся в профиль и продемонстрировал левое ухо.

Я восхищенно присвистнула, и он засмеялся.

— Я знал. — Он потряс головой. — Я был уверен — смотрел на вас и не сомневался, что я вас знаю. Так значит, номер все-таки был правильный.

— Иногда неправильный номер — самый правильный, — сказала я по большей части сама себе, вспомнив глубокомысленную сентенцию Жизни. Я думала, он говорит фигурально, а оказалось, вполне буквально. И все же как это так получилось? — Но в приемной меня соединили с номером фирмы, а не с вашим мобильным.

— Вы же звонили в выходной. Отец в выходные не работает, вас автоматически переключили на мой мобильник.

— Какая же я тупица. А я услышала шум в пабе, музыку и решила…

— Вы не тупица, — ласково сказал он. — Вы просто балда.

Я засмеялась.

— И сегодня мы целый день друг с другом переписывались.

Так-так-так. Значит, девица, которую я ненавидела за то, что он беспрерывно шлет ей сообщения, — это лично я. Смешно.

— Да, и настоящие профи на работе, между прочим, так себя не ведут.

— Ничего не мог с собой поделать. А вы, кстати, не ответили на мое последнее сообщение, что очень невежливо. — Он протянул мне мой телефон.

Я открыла последнее сообщение и прочитала еще раз:

А чего я хочу больше-пребольше всего? Увидеться с вами.

Он выжидающе смотрел на меня, но вместо того, чтобы ответить вслух, я быстро напечатала:

О'кей. Встретимся и попьем кофе, минут через пять?

Отложила телефон и, не обращая на него внимания, пошла на кухню, открыла буфет и достала растворимый кофе и две чашки.

— Что вы делаете? — спросил он, подойдя ближе.

Я ничего не ответила и продолжала готовить кофе. Его телефон просигналил. Краем глаза я видела, что он прочел сообщение и набрал ответ. А потом, не глядя на меня, направился к кровати и стал разгружать с нее вещи, расставляя мебель по местам. Я наблюдала за ним, дожидаясь, пока вскипит чайник.

Мой мобильник ожил.

Заканчиваю работу. Встречаемся через пять мин.

Я улыбнулась. Мы занялись каждый своим делом: я накрывала на стол, а он собирал диван. Наконец он закончил и пришел на кухню.

— Привет, — сказал он весело. — Дон Локвуд. — И протянул мне руку.

— Я знаю, — ответила я и поставила перед ним кофе. — Как работа?

Он посмотрел в свою чашку, точно решал, пить ему кофе или нет, а затем поставил ее на стойку. Подошел ко мне, забрал у меня мой кофе и поставил его туда же. Нежно, очень нежно провел рукой по моей щеке, наклонился и поцеловал меня. С тех пор как в двенадцать лет я танцевала на дискотеке с Джерардом Луни под три медленные песни подряд, у меня ни с кем не было такого долгого поцелуя. Мы не могли и не хотели его прерывать, а потому медленно перешли с линолеума на свежевычищенный, слегка еще влажный ковер, а затем словно взлетели и очутились уже на кровати.

— Я придумала новый текст для вашего рекламного ролика, — сказала я ему позже тем вечером, лежа на боку и опершись на локоть, чтобы лучше его видеть. Изобразила голос за кадром: — «Мы очистим ваши ковры и обновим вашу кровать! Пока вы на работе — мы все сделаем за вас! Самое соблазнительное предложение сезона!»

Он засмеялся и подхватил:

— «Долой старые покрытия: мы покроем ваш прекрасный пол по-новому!»

Я шутливо шлепнула его по плечу.

Он тоже лег на бок, и теперь мы удобно расположились лицом к лицу.

— Расскажи мне о своей жизни.

— Да ну, — пробурчала я, — это получается уже серьезный разговор в постели.

— Нет, я имею в виду не про то, как ты живешь, а о том парне, что здесь сегодня был. Бог мой, уж не решила ли ты, что я тобой заинтересовался?

— Нет, конечно! Надеюсь, ты просто мною воспользовался, — рассмеялась я.

— Именно. — Он придвинулся поближе.

— Ты что-нибудь знаешь о всяких таких вещах?

— Я знаю, что Жизнь с тобой связывается, вы встречаетесь и кое-что начинает меняться. Читал интервью какой-то тетки в журнале, пока сидел в очереди к зубному.

— У нее были вздыбленные феном волосы и она стояла рядом с вазой с лаймами?

— Таких подробностей я не помню, — засмеялся он. — Но в итоге она вроде вполне счастлива.

Он внимательно смотрел на меня, и я ждала, что он, подобно всем остальным, спросит — несчастна ли я, но он промолчал, возможно почувствовав, что я напряглась, как гладильная доска.

— Я не встречал еще никого, к кому приходила бы Жизнь. Ты первая.

— Есть повод возгордиться.

— Не знаю, как насчет гордиться, но стесняться точно нечего.

Я расслабилась.

— Ты что, все-таки стесняешься?

— Отстань. Расскажи мне лучше какой-нибудь неприличный анекдот.

— Давай лучше я покажу тебе кое-что неприличное.

Что он и сделал.

Я не удержалась и захихикала:

— Вот спасибо.

— Обращайся, всегда рад угодить.

Мне было хорошо с ним, уютно и тепло. Но постепенно во мне нарастало беспокойство. Я не была с мужчиной уже почти три года, если не считать биржевого маклера десять месяцев назад. А у меня дома, здесь в студии, ни разу не был не только мужчина, но и вообще никто — даже из друзей и родственников. Дон увидел мой мирок, который я создала исключительно для себя, и, хоть я наслаждалась каждой секундой с ним рядом и ни разу за это время не вспомнила о Блейке, теперь мне хотелось, чтобы Дон встал и ушел. Я начала думать, что совершила ошибку. Возбуждение, охватившее меня пару часов назад, когда я приняла решение вернуть Блейка, нахлынуло с новой силой. Я подумала про Дженну, австралийскую шлюху, и, представив себе, что, быть может, они тоже лежат в кровати вдвоем, обнаженные, мысленно заскрежетала зубами.