Дневники Кэрри - Кэндес Бушнелл

Уолт переворачивает гамбургер, накрывает его сложенным пополам ломтиком сыра, распаковывает булочку, отделяет верхнюю половинку от нижней и кладет возле гриля.

— Положить тебе перец и лук?

— Конечно.

Я хожу вокруг, держа в руках бутылочки с перцем и горчицей. В конце концов, совесть начинает меня мучить так, что я больше не выдерживаю:

— Уолт, я должна тебе кое-что рассказать. Это ужасно, и тебе наверняка захочется убить меня, но я тебя прошу, не надо, ладно?

Уолт кладет гамбургер на нижнюю половинку булочки.

— Дай-ка я догадаюсь. Мэгги беременна?

— Что, правда, что ли? — спрашиваю я. Эта новость шокирует меня.

— Откуда мне знать? — говорит Уолт, перезакладывая чизбургер на пластиковую тарелку и пододвигая ее мне.

Я, не отрываясь, смотрю вниз на чизбургер.

— Уолт, я знаю.

— Значит, она беременна, — говорит он с некоторым облегчением, словно для него этот факт всегда был, более или менее очевидным.

— Не о Мэгги, — разуверяю его я, откусывая кусочек от чизбургера. — О тебе.

Уолт вытирает тряпкой стойку:

— Могу тебя заверить, я не в положении.

— Перестань, Уолт.

Я замешкалась, не зная, как продолжить. Чизбургер я держу в руках перед собой, как щит. Я должна рассказать ему, немедленно.

— Не бесись только, пожалуйста. Ты так странно себя вел. Я думала, у тебя неприятности. А потом еще Себастьян…

— Что Себастьян? — спрашивает он сурово.

— Сказал, что видел тебя в этом месте. А потом Мышь и я, в общем, мы проследили за тобой.

Ну вот, я сказала это. А про то, что с нами была Мэгги, не расскажу. Может быть, потом. После того как он переварит то, что я уже рассказала.

Уолта разбирает нервный смех:

— И что же вы видели?

Мне так приятно видеть, что он не разозлился. Я откусываю еще кусочек от чизбургера.

— Тебя, — говорю я с полным ртом. — И Рэнди Сэндлера.

Он застывает, потом резко, через голову снимает фартук.

— Прекрасно, — говорит Уолт с горечью. — И кто еще, кроме вас, знает об этом?

— Никто, — заверяю я. — Мы никому ничего не рассказывали. И не будем, потому что это твое личное дело.

Уолт швыряет фартук в раковину и убегает через дверь в задней части кухни.

Я вздыхаю. Может ли сегодня приключиться что-то еще более гадкое?

Хватаю пальто и бегу за ним. Он стоит у задней стены ресторана и пытается прикурить сигарету.

— Уолт, прости.

Он качает головой, делая глубокую затяжку, потом долго держит дым в легких и медленно выпускает.

— Все равно все бы всплыло, — говорит он, делая еще одну затяжку. — Хотя я хотел сохранить это в тайне, пока не уеду в колледж и от отца.

— А зачем? Что он тебе сделает?

— Закопает. Или отправит к одному из тех врачей, в чьи задачи входит вправлять людям мозги. А может быть, к священнику, который станет рассказывать, какой я грешник. Забавно, да?

— Я чувствую себя отвратительно.

— Да почему ты себя должна чувствовать плохо? Ты же не лесбиянка, — говорит Уолт, снова глубоко затягивается и смотрит в небо.

— В принципе, это не будет для него таким сюрпризом. Он и так зовет меня гомиком и педиком, а еще за спиной он меня любит называть неженкой.

— Твой отец?

— Да, Кэрри, мой отец, — отвечает Уолт, давя окурок ногой. — Да пошел он, — внезапно продолжает он. — Он все равно не заслуживает уважения с моей стороны. Если ему будет стыдно, это его проблемы.

Уолт смотрит на часы и говорит:

— Я так понимаю, на дискотеку ты возвращаться не собираешься.

— Я не могу туда пойти.

— Рэнди скоро за мной заедет. Мы с ним кое-куда собираемся. Хочешь с нами?

Через несколько минут появляется Рэнди на своем тюнингованном «Мустанге». Оли о чем-то переговариваются приглушенными головами, потом Уолт машет мне, чтобы я залезала в машину.

Через десять минут мы уже на шоссе 91, я сижу, с трудом умещаясь на маленьком заднем сиденье. Играет громкая музыка, и у меня никак не укладывается в голове, что я еду на прогулку с Рэнди Сэндлером, настоящим мужчиной и бывшим защитником школьной футбольной команды, и Уолтом, моим другом и его парнем. Мне казалось, я достаточно знаю о людях, но, выходит, это не совсем так, Мне еще нужно многому научиться, и меня радует такая перспектива.

Куда мы едем? — спрашиваю я, стараясь перекричать музыку.

— В город «Н».

— Провинстаун?

— Да, приходится ехать в соседний штат, чтобы проводить время вместе, — отвечает Рэнди. — Вот фигня, правда?

Да уж. Провинстаун находится в самом конце полуострова Кейп-Код, от нас не менее часа езды. Наверное, мне не стоило с ними ехать. Будут проблемы. Но я вспоминаю о Себастьяне и Донне ЛаДонне и о других обстоятельствах своей жалкой жизни и думаю — какого черта? Я всегда стараюсь поступать правильно, и куда меня привело это стремление?

Никуда.

— Тебя устраивает Провинстаун?

— Да, меня все что угодно устраивает.

— Значит, этот Себастьян Кидд танцевал с твоим злейшим врагом? — кричит Рэнди, заглушая музыку.

— Да, — в ответ мне приходится в буквальном смысле орать, чтобы он меня слышал.

— Он, кстати, видел нас у Чаки, — сообщает Уолт Рэнди.

— Может, он тоже гей? — кричу я.

— О, я, кажется, знаю этого парня, — заявляет Рэнди, кивая Уолту. — Такой высокий, волосы светлые. Выглядит как мальчик из рекламы Ральфа Лорена?

— Точно, он! — подтверждаю я.

— Он прикольный, говорит Рэнди. — Но не гей. Я видел, как он брал в прокате порнофильм. «Сиськи» или что-то в этом роде.

Порнофильм? «Сиськи»? Да кто же такой этот Себастьян?

— Отлично! — кричу я.

— Забудь этого ублюдка! — орет Рэнди. — Скоро увидишь две сотни парней, которые будут тебя просто обожать.