Парень подруги. Ты не для меня - Елена Безрукова

— Ди, такая страстная, просто… ох*енная моя, — шептал он мне, приподнимая мои бедра, чтобы освободить меня от белья.

Опустился ниже и поднял мои ноги, развёл и в сторону и принялся терзать меня языком и губами. Здесь в лесу, на капоте его тачки, я билась от мощного оргазма, извиваясь змеёй от мучительно сладких спазмов и кричала от кайфа, от шквала эмоций, от дикого желания, что бурлило по венам, от наслаждения от того, что всё происходит именно с ним…

На особенно высокой точке удовольствия, Мир присоединился ко мне. Сжав мои бёдра, он навалился сверху и ввёл в меня член до упора. Я вскрикнула и вцепилась ногтями в него, что ещё больше привело его в экстаз, и он стал двигаться во мне словно сумасшедший и дикий зверь.

Сильные руки удерживали меня чуть ли не на весу, но ему абсолютно это не мешало вбиваться в меня так, что мне казалось, что дальше просто некуда. Я не знала, что секс может быть такой разный… Нежный и такой дикий… И от того, как мне понравился и второй вариант, голова кружилась, а тело словно стало ватным. Я только и могла, что рвано дышать, хвататься за него и стонать на весь лес, пока Мир тоже не дошёл до точки.

Он снова вышел из меня за секунду до и его горячая сперма полилась мне на живот.

— Ди… — снова зашептал он, едва отдышавшись. — Ди. Я тебя люблю.

— Ч…что? — только и вырвалось из меня.

Но серые глаза напротив смотрели серьёзно. Он говорил искренне. Боже… В животе запрыгала такая толпа бабочек, что аж плохо стало.

Мне впервые признались в любви. Но кто?

Ланской.

Признался в любви?!

Ланской признался МНЕ в любви?

Кровь так и долбила по вискам. Мне казалось, я сейчас просто в обморок упаду….

Не может такого быть… Мне показалось.

— Люблю тебя, Ди, — повторил он, добивая меня окончательно. Нет, не послышалось. И не привиделось. Сердце стучало в груди как сумасшедшее. — Ты моя навсегда.

— Я… я тоже тебя… — заговорила я в ответ, но губы не слушались.

Мир ласково взял моё лицо в свои руки и ободряюще улыбнулся мне. Хотел, чтобы я договорила.

И я договорила:

— Я тоже люблю тебя, Мир.

* * *

На следующий день Мир помог мне перевезти вещи, и выгнать я его не смогла — так и остались ночевать вдвоём. Да и последующие дни тоже — он либо оставался настырно у меня и требовал лечь спать вместе, либо увозил меня к себе и снова требовал лечь вместе. После секса, разумеется — это стало обязательной программой после ужина.

Конечно, все поняли, что у нас роман, по одним только взглядам, но в театре пока об этом молчали. Если не получится скрывать, что-то придётся решать с работой, хотя не хотелось бы.

Совсем скоро у нас должна состояться премьера, и я получила первый аванс. Счастье накрыло с головой, мне бы не хотелось терять такое место из-за того, что мы просто влюбились. Разве мы делаем что-то плохое? Никого своей любовью ведь не оскорбляем, просто любим — и всё.

Дни летели так, что я их не замечала, но до сих пор никак не могла свыкнуться с дикой мыслью, что Ланской — мой парень. Нет, даже не просто парень — мой любимый. Я просто растворилась в нём. Мне кажется, если между нами вдруг что-то случится плохое — я лягу и умру. Не могу больше без моего бабуина Ланского! Он словно стал частью меня…

Наверное, плохие мысли шли в голову, потому что всё слишком гладко складывалось. На репетициях всё получалось, режиссер был нами доволен, получила первый аванс, на парах всё тоже было в норме… И мои первые в жизни отношения, первый сексуальный опыт и зашкаливающие чувства — всё было настолько прекрасно, что я невольно начала ждать подвоха. Очень надеялась, что он придёт как можно позже и даст мне ещё насладиться этим счастьем. Счастьем рядом с тем, с кем я себя не видела и представить вместе не могла — с Мирославом Ланским!

За несколько дней до премьеры, субботним ленивым утром, которое больше похоже на обед, мы прогулялись по магазинам и с покупками ехали по дороге.

— Ко мне, — сказал Мир, держа руки на руле. Не спросил, а поставил перед фактом.

Я пожала плечами. До репетиции ещё часа четыре. Всё равно где-то время надо скоротать. Только Мир мне отдыхать явно не даст, и на репетицию я поеду уставшая, но заласканная и довольная.

Улыбнулась сама себе, заметив его взгляды. Он уже раздел меня и трахнул, пока мы едем в машине… Посмотрела на него, заглянула в серые глаза. Так и есть — зрачки расширены, и глаза блестят, как и каждый раз, когда он очень хочет. Что ж… я не против. Мне нравится, что мой парень так хочет меня.

Едва мы оказались в коридоре и захлопнули дверь, как он оставил в сторону пакеты и поймал меня в объятия. Слов не было — только касания, падающая на пол одежда, вздохи, всхлипы и стоны.

Когда он вбивался в меня на всю длину своего члена, а я качалась на волнах этого удовольствия, обняв его мощную шею и не стесняясь выражать этот кайф вслух громкими стонами, хлопнула входная дверь. У меня всё внутри оборвалось.

— Кто это?

— Чёрт, — чертыхнулся Мир и отстранился. Принялся закрывать дверь в спальню и собирать остатки одежды.

Я тоже встала и, ощущая дикую неловкость, полезла в шкаф за чистыми вещами.

— Э — э… Мир, это мы, — раздался громкий голос мужчины. Судя по тону, ему тоже было неловко, но он всё равно уже всё услышал… И не только он, ведь голос сказал "мы".

— Родители, — пояснил мне Мир, хотя и сама уже догадалась, судорожно натягивая футболку.

А потом просто закрыла лицо руками и застонала.

— Я не пойду.

— Почему?

— Там мой лифчик валяется посреди зала…

— И мои вещи тоже.

— Я не пойду, мне стыдно.

— Ты не можешь сидеть тут всё это время, Ди, — сказал Мир. — Они слышали, что нас двое.

— Вот именно — слышали! — прошипела я как можно тише, чтобы нас не слышали хотя бы сейчас. — Я не