Цвет греха. Чёрный - Александра Салиева

будет. Анаконда ни за что не оставит без внимания такой публичный позор своих подопечных. А то, что именно позор — никаких сомнений. Не только по моему мнению. Ведь случившиеся падения какие-то особо смелые активисты засняли на камеру, при том с разных ракурсов, после чего быстренько смонтировали видео-ролик, а затем ещё до начала предпоследней пары выложили в сеть, прилепив музыкальное сопровождение в виде грохнувшегося метеора, который также умело взрывается в конце и вызывает апокалипсис на всей Земле. Сделать рассылку по всем школьным чатам тоже не забыли. Смешки и обсуждения по всем углам не стихали даже на самих занятиях. Где-то здесь я почти верю, что наконец, школа «Бахчешехир» обретает себе новый объект для издевательств и про меня хотя бы временно позабыто.

Разумеется, такое счастье мне не перепадает…

Хотя бы потому, что упорства Каану Дикмену не занимать!

Преграждает мне путь в одном из коридоров.

— Ты меня продинамила, — заявляет мрачно.

С учётом, что не так уж он и не прав, просто вздыхаю. И собираюсь его обойти. Получилось бы, если бы он не выставил руку передо мной, прижимая ту к стене, а заодно и меня саму.

Вот же…

К чему очередная бесполезная полемика?

Нечего мне ему сказать.

Не признаваться же, что банально перенервничала из-за кое-кого другого, забылась, проспала и про него не вспомнила?

— Ты меня продинамила, — повторяет Каан, не дождавшись от меня ответа. — Жестокая девчонка.

Снова вздыхаю. С осознанием того, что сказать ему всё же что-нибудь, да придётся.

— А давай мы просто сделаем вид, что ничего такого не было? — предлагаю. — Ты и так меня фактически вынудил. Никаким особым желанием я не горела. Считай, теперь и вовсе перегорела, — замолкаю, прикусив себе язык, а то уж больно двусмысленно звучит, а затем спешно добавляю: — И разве тебе не нужно пойти к своей больной подружке? Вдруг ей там очень плохо опять, а тебя нет рядом? Вы же двое вроде как и в горе и в радости, и в здравии, и в болезни, или как там положено таким, как вы?

Карие глаза напротив придирчиво прищуриваются.

— Удели мне десять минут. Просто выслушай, Асия. Не здесь. И всё. Я отстану от тебя. Если ты так хочешь. Обещаю.

Выглядит очень заманчиво. А главное, без особых подвигов с моей стороны. Зато с существенными бонусами в виде избавления гораздо раньше, чем срок получения наших дипломов. То есть… в самом деле стоит согласиться?

Глава 19.3

С другой стороны:

— Нет, — качаю головой. — Это невозможно. Не получится.

И даже не в моём желании или нежелании дело.

Как я это объясню опекуну?

Помнится, мне запрещено покидать дом без его на то ведома. А сваливать в угоду чьих-то непонятных просьб — последнее дело. Не тогда, когда у нас вроде как всё вполне неплохо в плане совместного быта.

К чему всё портить? Точно разозлился, если я так сделаю. Не дай Всевышний, и вовсе узнает, к кому и зачем я ушла, потом проблем вовсе не оберёшься.

И да, не одна я в том же направлении думаю!

— Почему? — всё ещё подозрительно щурится парень, но ответа не дожидается. — Из-за него, да? Твой новый папочка тебе не разрешает? — кривится с брезгливостью. — Самому мало?

И если основная часть — совсем не то, от чего я могла бы отказаться, то последний вопрос — фигня полная!

На грани оскорбления.

Хотя весь свой вспыхнувший негатив я давлю ещё на подступах. Не собираюсь оправдываться и на этот раз.

Лишь…

— Ты несешь бред, — кривлюсь ответно.

Отворачиваюсь. Ненадолго. И только потому, что Каан вновь вынуждает смотреть на него, обхватив пальцами за подбородок, поворачивая моё лицо к себе.

— В самом деле? — цедит язвительно сквозь зубы. — Или, думаешь, я всё придумал и мне одному так кажется?

А вот это уже действительно напрягает.

Как он сказал?

Не ему одному…

А кому ещё?

Многим?

Ученикам…

С какой стати вдруг?!

И как давно…

А может он это говорит для того, чтобы придать силы своим сомнительным утверждениям?

В любом случае:

— Да, Каан, ты всё придумал, — подтверждаю своё раннее мнение. — И да, несёшь полнейший бред. Адем Эмирхан — мой опекун, фактически отчим. И не такой извращенец, как ты, чтобы донимать меня подобной фигнёй, — начинаю злиться. —  А ты… просто заткнись и исчезни, — припечатываю сурово, для полноты своих слов отпихивая от себя в край охамевшего парня.

Да как он вообще мог о чём-то таком подумать?!

Ощущение, будто у него в мозгах больше и не случается ничего, кроме идиотских порывов.

Тем более, что на мои слова Дикмен хмурится. И явно им не верит. Как и от меня подальше не отходит. Наоборот. Придвигается ещё плотнее. Склоняется ближе. Руки свои загребущие от меня убирает, и на том спасибо.

— Если не перестанешь себя вести, как сволочь, я начну кричать, — предупреждаю.

В мозгах тут же срабатывает чувство дежавю.

Мы ведь это уже не раз проходили. Только фоновые декорации и предыстория слегка меняется. А в целом одно и то же. Это как если бы я была бараном и рогами в закрытые ворота долбилась. Бесполезно.

— Я серьезно, Асия, — заговаривает, будто и не слышит меня, Каан. — Если не можешь сегодня, просто скажи — когда, я подожду.

Вот же…

Тупость!

И он. И происходящее. И…

От мысли отвлекает звук входящего звонка. Телефон внутри рюкзака, который болтается сбоку, и мне приходится приложить немало изворотливости, чтобы дотянуться до него, при этом не коснувшись того, кто так и не собирается от меня отстать.

— Что, твой новый папочка тебя уже потерял? — издевательски комментирует Дикмен.

Судя по надписи на экране, фактически так и есть. Последняя пара закончилась минут пятнадцать назад.

— Какой ты догадливый, — фыркаю встречно. — И раз уж ты у нас такой весь внезапно умный, подумай ещё о том, что будет, если он не только