Дикая Флетчер - Кэти А. Такер

Но несмотря ни на что, я сказал ему, что буду управлять «Дикой Аляской» столько, сколько ему понадобится.

Точно так же, как отец заменил моего деда, когда тот начал лечение.

Я сглатываю растущий в горле ком.

– Очень мило с твоей стороны, что ты готов это сделать.

– Ага, ну, для меня Рен – семья. Нет ничего, что бы я не сделал для него. – Джона убирает хрипотцу из своего голоса.

Моя грудь сжимается от редкого намека на эмоции.

– Ты думаешь, он справится с этим?

– Я думаю… что если у тебя есть возможность остаться подольше, то тебе стоит это сделать.

– Я могу, – выпаливаю я, не подумав.

Джона оборачивается и смотрит на меня, его брови вопросительно изогнуты.

Я пожимаю плечами.

– Меня сократили, поэтому сейчас у меня нет работы, ради которой мне нужно возвращаться домой.

Его взгляд блуждает по моему лицу.

– Тогда тебе стоит остаться еще на неделю или две. Или даже дольше, если ты сможешь отрастить парочку яиц и разобраться с тем, как здесь все устроено.

Я одариваю Джону безучастным взглядом.

Но на его лице нет и намека на юмор.

– Поверь мне, Калла, ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, если не сделаешь этого.

Он звучит так решительно.

Связано ли это с сожалениями из его собственного прошлого, с его отцом?

И что это вообще может означать? Целый месяц в Бангоре на Аляске?

Разве мой отец не будет против того, чтобы в доме так долго находился гость?

Взгляд Джоны скользит по мягкому розовому кардигану, который я накинула на себя.

– Я позвонил в Анкоридж, чтобы проверить твои вещи, прежде чем вернуться домой. Похоже, у них механическая проблема с самолетом. Сегодня твои чемоданы не привезут.

Я издаю стон.

– Серьезно?

– Смирись с этим.

Он оставляет меня в недоумении, выходит за дверь и идет через лужайку к своему дому, слегка покачиваясь.

* * *

Дверь в кухню со скрипом открывается, и я оглядываюсь через плечо, чтобы успеть заметить, как отец переступает порог.

– Долгий день, а?

Он был на работе почти четырнадцать часов.

– Они все такие. – Он с усталым вздохом бросает на столешницу бумаги, а затем трет глаза. – Пахнет чем-то вкусным.

Я высыпаю в миску горсть кусочков перца.

– Я готовлю нам ужин. Куриный греческий салат с домашней заправкой.

Его нужно разливать по бутылкам и продавать как жидкое золото за те деньги, в которые мне обошлись основные ингредиенты плюс проезд на такси.

– Будет готово через пять минут. Надеюсь, тебе нравятся маслины.

– Это… Ага. Разумеется, нравятся. – Повисает долгая пауза, и я чувствую на себе папин взгляд. – Спасибо, Калла. Это мило.

– Ничего особенного.

«Это просто первая еда, которую я приготовила для нас двоих», – думаю я с небольшой улыбкой. Одна из тех, казалось бы, незначительных и несущественных вещей в жизни, которую я, вероятно, буду помнить до конца своих дней.

– Как прошел твой день?

Мне не терпится рассказать ему о плане создания сайта для «Дикой Аляски».

Я отчаянно хочу спросить папу, действительно ли он подумывает об отставке.

С чего именно мне начать?

По ступенькам крыльца раздаются быстрые шаги, и через мгновение дверь распахивается. Мейбл врывается с широкой ухмылкой на лице, запыхавшись, словно по подъездной дорожке она бежала.

– Как раз вовремя!

– Привет, малая. – Лицо отца мгновенно смягчается улыбкой. – Что у тебя там?

– Мое фирменное. – Она держит стеклянное блюдо, покрытое фольгой, в руках, обтянутых рукавицами, и объявляет с драматическим размахом и энергией, которая, кажется, мне не снилась и в самый дикий мой день: – Самая сырная, самая сочная, самая вкусная паста, которую вы когда-либо ели. Только что из духовки. – Поставив блюдо на стол, она снимает фольгу, позволяя длинным нитям сыра повиснуть в воздухе. – Наконец-то я довела ее до совершенства!

Моя пищеварительная система взорвется, если я съем это.

– Вау. И здесь достаточно, чтобы кормить меня неделю, – смеется отец. Он объясняет мне: – Мейбл открыла в себе страсть к кулинарии. В последний год она много экспериментировала на кухне, используя меня как подопытного кролика. Я думаю, это уже… восьмая неделя, как ты это делаешь?

– Девятая, – гордо поправляет Мейбл. – Но это именно то, говорю тебе.

– Девятая неделя подряд сырной пасты.

Отец бросает на меня пристальный взгляд, и я давлю в себе смех, даже несмотря на явную обиду, которую чувствую внутри. Эта невежественная двенадцатилетняя девочка влезла в одну из немногих ночей, которые я провожу со своим отцом. Я не живу через дорогу. Я не могу просто так рысить по подъездной дорожке с обедом в руках, когда захочу. Это я должна была приготовить для него ужин.

Ей всего двенадцать, и я сомневаюсь, что она ворвалась к нам со злыми намерениями, и все же я не могу не обижаться на нее прямо сейчас.

Однако это объясняет пустой холодильник. И то, как мой отец при этом выживает.

– Калла, подожди, пока не попробуешь это. – Мейбл достает из шкафа три тарелки.

– Я бы очень хотела, Мейбл. Но у меня аллергия на молочные продукты, – объясняю я с извиняющейся гримасой.

– Правда? Вот отстой. Так что же ты будешь есть? – Мейбл заглядывает в мою миску. Ее нос морщится. – Ох. Хорошо, что я приготовила для нас ужин.

Я хмурюсь.

– Почему?

– Потому что Рен отчаянно ненавидит овощи. Особенно салат.

Мой отец кривится.

– Я думаю, что «ненавидеть» – это слишком сильно сказано, Мейбл…

– Нет, не сильно. Мама называет его «Малыш Рен», когда он приходит на ужин, потому что ей приходится разрезать овощи на крошечные кусочки и прятать в соусе, чтобы он их съел. – Она ухмыляется, доставая из ящика сервировочную ложку.

Значит, ранее он просто был вежлив. Теперь, когда я думаю о вчерашнем вечере, то вспоминаю, что на его тарелке не было ни гороха, ни моркови.

Отец вздыхает, а затем одаривает меня виноватой улыбкой.

Зачерпнув щедрую порцию пасты на две тарелки, Мейбл забирает их и направляется в гостиную.

– На этот раз ты черными или моя очередь? – кричит она оттуда.

– Не помню. Выбери ты. – Отец замирает в дверях. – Обычно мы каждый вечер играем в шашки. Пропустили пару раз.

Потому что я приехала на Аляску, понимаю я.

Папа медлит, закусив нижнюю губу.

– Значит… аллергия на молочные продукты.

– Ага.

– Вот почему в холодильнике столько молока с соей.

– Соевого, – поправляю я. – И да. Это для моего кофе.

– Хм… Ну… теперь я знаю.

– Точно. Как теперь знаю я, что ты бы ничего из этого не