Тихоня для Туза - Ольга Николаева

А Стефа считала иначе, и не слушалась нисколечко: руками обхватила мою голову, вжала в себя… Что-то простонала требовательное, жадное и гневное.

– Будешь вредничать – накажу. Свяжу и положу на лавку! – Снова заставил упереться ладошками в комод, выгнуться вперед, подставить под поцелуи упругий живот.

– Кхм… А мне нравится идея! Мы так еще не пробовали! Где будем лавку брать? – Черти снова из омута вылезли, шутить изволили.

– Не провоцируй. Допросишься.

– Все! Боюсь! Ах…

Захлебнулась воздухом, когда мой язык прошелся по краю грудной клетки, обвел по кругу пупок… Задрожала. Приподняла ягодицы, ерзая и крутясь на месте – всячески намекала, что ей очень мешают домашние штаны…

Содрал их вместе с трусиками, замер. Красивая. До одури желанная. Недоступная столько времени, потому что я сам так решил.

Пальцы тряслись, как у припадочного, как будто впервые касаясь розовой влажной плоти. Она тоже дрожала. Вся. Внутри и снаружи пульсировала, сжимая бедрами мою ладонь, нетерпеливо наглаживающую тонкие нежные складки…

Пришлось несколько раз проталкивать комок в горле – слюна собиралась, как у голодного перед самым любимым блюдом.

– Люблю тебя. – Шепнул ей на ухо, делая первый рывок. Провалился в знойный омут, наполненный отрывками слов, касаний, шумом в ушах и дикой дрожью.

Стеф совсем потерялась – откинула голову назад, выгнула тонкую шею дугой… Укусил прозрачную кожу. И еще. И еще раз… останутся следы и засосы – и ладно. Никто не увидит, кроме меня и Алиски, а та пока еще и не поймет…

Капельки пота – ее и моего, стекали вниз по телам, смешиваясь, убегая куда-то вниз, прохладные, щекотные. Слизывать их, оставляя дорожки между грудей, следить, как новые появляются – единственный способ остаться на поверхности сознания, не улететь раньше времени. Следить, чтобы Стефа успела…

Комод скрипнул в такт толчкам. И еще. И еще раз. Покачнулся…

Подхватил жену под ягодицы, поднял… Задурманенные, пьяные глаза распахнулись.

– Что такое?

– Ты же не хочешь куда-то улететь по-настоящему? На пол, например?

Таким голосом только пугать детей – засушенным, хриплым, жестким, как наждачка.

– Нет. Тебя хочу. – Она не поняла всю степень риска, только обхватила шею крепче, впилась губами в стык плеча и шеи…

– Ок.

Уронил ее на постель, вдавил в матрас, не жалея веса. Позвоночник прострелило наслаждением. Вот так – лучше всего. Когда клеточка к клеточке. Когда ни миллиметра между. Когда она вся помещается в мои руки – от копчика до самого темечка. Рвется, крутится, мечется, вся пылает… Но никуда не денется – плотно сжата и стиснута, и только губам дана свобода – дышать, стонать, всхлипывать, покрикивать на меня, ускоряя…

– Да, моя сладкая. Да, вот так! – Затих на секунду, любуясь: жена замерла, прикусила губы, вздрогнула мощно всем телом… И блаженно откинулась на подушки, растекаясь, как теплые сливки, по простыне…

Я, кажется, ей мешал уже. Или Тихоня про меня забыла – еще секунду, и начала бы посапывать в крепком сне. Пришлось догонять и ускоряться. Вернее – отпустить свое желание. Рвануть куда-то ввысь, вперед, впустить темноту в зажмуренные глаза… Впиться в кулак зубами, чтобы не заорать от счастья…

Последняя внятная мысль – как бы не раздавить ее, падая сверху. И как бы не умереть. Мне еще несколько таких раз не помешает.

Эпилог

Стефания

– Стеф, иди уже, отдохни. Мы тут справимся и без тебя. Если что пойдет не по плану – разбудим.

Сестра заметила, как я уже в который раз давлю зевоту. Заботливо обняла за плечи, прижала к себе.

Мамы уже нет давно, но зато сестренка с лихвой ее заменяет. Особенно – сейчас, когда в ее жизни хоть немного все устаканилось.

– А если я Тихона заберу, сможете? – Муж подмигивал из другого угла комнаты. Намекал. Манил. Всячески притягивал.

– Да ради Бога. Идите уже. Сейчас вокруг столько людей, что Алиска и не заметит вашего ухода.

– Твои слова да Богу в уши бы…

Виновница торжества забыла, что уже умеет перемещаться самостоятельно: вообще отказалась ползать, а с удовольствием прыгала с одних рук на другие.

И про меня не вспоминала даже. Но. Кому, как не мне, нужно знать, что эта хитрая булочка начнет орать и скандалить, как только я сделаю шаг за дверь?

У нее же все радары настроены на одну команду: «Мама, к ноге! Рядом, я сказала!»

– Вон, у нее новый крестный. Пускай тренируется в роли отца. Укачивает, уговаривает, и все такое…

Милке почему-то не понравился Вадим. С самого первого взгляда. А я так надеялась, что на крестинах они познакомятся поближе, и между ребятами что-то, да завяжется…

– А ты ему поможешь, если что? У тебя же самый богатый опыт, Мил?

– Прекрати играть в сваху, сестра. У тебя глаза начинают блестеть, как только вспомнишь об этом Вадиме!

– Тебе пора устраивать личную жизнь! Посмотри на себя, столько лет провела в одиночестве! Нельзя себя закапывать, Мил!

– У меня есть Кирюшка. О каком одиночестве ты говоришь? – Все. Завелась. Встала наизготовку. Начнет меня убивать взглядами и пилить!

– А еще одного малыша не хочешь? Это же так здорово, когда в семье не один ребенок, а двое! И Кирюхе не будет скучно, и тебе, если что, поможет!

Племянник с таким упоением тренировался на Алиске, что просто грех – оставить его без родной сестренки или брата. Эти навыки необходимо в жизни применять!

– Вот сама себе второго и рожай! А мне достаточно одного любимого сыночка!

– Ой…

Зря она об этом напомнила. Я ж совсем уже перестала беспокоиться, а тут опять…

– Что «ой»? Ты почему так охнула?

– А это же правда, что когда кормишь грудью, забеременеть нельзя?

Мы с Тишкой так дорвались до сладкого… Как только Алиска начала спать по ночам спокойно, мы с мужем спать почти перестали…

– Сестра. Алло. Прием! – Милка щелкала пальцами перед носом.

– Что? А?

– Ты себя нормально чувствуешь?

– Не очень. – Вот и сегодняшняя ночь прошла чересчур задорно. А утром пришлось нестись в храм, крестить дочку… Глаза слипались прямо на ходу.

– Вы опять не предохраняетесь, что ли?

Зевок пришелся очень вовремя. Удобная пауза получилась, чтобы подумать. Правда, не сильно она и помогла…

– А разве нужно? Я думала…

– Думала она! У тебя мозги как ушли в живот, Стеф, так до сих