Тихоня для Туза - Ольга Николаева

– А что такое-то, я не поняла?

– Открой интернет, что ли. Почитай, как у людей получаются дети-погодки. У кого-то и меньше года разница…

Вот. Знала я, что все не так в этой жизни просто!

– Ну, и ладно. Подумаешь, еще одна лялька будет. Это даже здорово.

Останется только Тихона подготовить. Он только-только начал радоваться, что ему дали доступ к телу, и жена теперь – не только мама, но еще и настоящая жена…

– И будет у двоих детей одна придурочная мама. Ага. Вот повезет-то моим племянникам…

– Мил. Вот ты скажи, пожалуйста: чего бухтишь? У тебя же все нормально, да?

– Да. – Она улыбнулась через силу и почему-то отвернулась.

– Смотри: работа – хорошая. Можно не батрачить в три смены. – Я начала загибать пальцы.

– Да. Спасибо Тихону. Идеальный начальник. Только на меня уже косятся люди – слишком много премий получаю…

– Пускай косятся. Ты заслужила свою мохнатую лапу. Пускай они теперь заслужат!

– Хорошо. Так и отвечу в следующий раз.

– Квартира есть своя? Есть. Мужа нет? Нет. – Витька помер в камере от передоза. Как к нему туда попала наркота – история умалчивает. Главное, что больше он в нашу жизнь не вернется. Все его подельники тоже куда-то подевались…

Мне не хотелось даже думать, что на это все повлиял Тихон… Мужчина решил проблему – и хорошо. А мне совсем не нужно знать, как он ее порешал.

– Да. У меня все отлично, Стеф. Не понимаю, к чему ты ведешь! – Милка метнулась к Кириллу. Но тот успел поймать Алиску в полете, помогать никому не пришлось.

– Зря ты ему позволяешь таскать ее на руках. Это же опасно…

– Ты – перестраховщица. Алиска еще ни разу не шмякнулась, когда ее держал Кирюшка. Сама – сколько угодно. Только успеваю подорожник прикладывать. А племяш за ней отлично следит!

– Если вы второго успели состряпать, учти – Кирюшка с двумя не справится. И я не дам тебе его эксплуатировать!

– Иди, знакомься поближе с Вадиком! И стряпай с ним второго сама! Будем потом одновременно нянчиться!

– Женщины, вы о чем тут спорите? – Горячие ладони мужа легли на талию, ухо защекотал теплый воздух от его дыхания.

Откинулась спиной на его грудь – жизнь сразу стала намного ярче, светлее, радостнее.

Уже почти два года рядом с ним – и никак не могла перестать удивляться, как сильно на него реагирую. Достаточно лишь одного касания – и все мои тревоги улетучиваются. Все мои горести проходят, а боль рассасывается. Так мало для счастья нужно… И так много – целый Туземцев Тихон!

– Объясни своей жене, пожалуйста, что я – не корова.

– А что? Опять взялась оскорблять окружающих? – Тишка не повелся на провокацию сестры. А она серьезно психанула. И еще больше – от того, что муж улыбался.

– Да все предлагает устроить мне случку. То своего анестезиолога пыталась мне подпихнуть, теперь вот крестный Алиски ей кажется лучшим кандидатом…

– Ну, так ты ж ничего не делаешь для своей личной жизни? Вот сестра и беспокоится.

– Муж и жена – одна сатана, да?! Спелись?

Тихон усмехнулся мне куда-то в затылок, от этого теплого щекотания разбежались мурашки по телу…

– Стефания беспокоится. Все уши мне прожужжала на эту тему. Куда деваться человеку? Тоже приходится переживать…

– Я все поняла. Беру свои слова обратно, Стеф! – У сестры даже уши загорелись, так завелась. – Размножайтесь! Пусть у вас будет еще трое детей с разницей в девять месяцев! Тогда вам будет некогда страдать о чужих проблемах!

Тихон

Тонкие розовые пальчики обхватили мой мизинец и больше не выпустили. Дочка спит, раскинувшись, как звезда, между мной и матерью.

Убегалась на своем самом первом празднике в жизни, притомилась… Теперь только дрыгает ногами, пинает меня пятками под ребро. Нравятся ей мои косточки – еще с тех пор, как в животе сидела, научилась лягаться и не давать мне сна спокойного.

Не помню, когда уже делал последний вдох: лежу тихо-тихо, пытаюсь расслышать, как она сопит своими маленькими дырочками в носу – не получается. Ее вообще не слышно. Даже на секунду страшно стало: а она точно жива?

Носик наморщился, губки смешно собрались в трубочку… Алиса чихнула, не просыпаясь, и опять затихла. И лягнула меня, чтобы точно не сомневался.

Можно смотреть на нее часами – такое умиление, блаженство и благодать наступает… Густые черные ресницы опахалами вздрагивают над упругими щечками – самая идеальная красота в мире.

– Ты чего не спишь? – Стефания сонно жмурилась и зевала. – Поздно же…

– Тссс… Разбудишь! – Обычно женщин обзывают наседками, но в этом доме все не так: жена гораздо спокойнее относится к ребенку, с ума не сходит, как я.

– Да брось ты! Она умаялась, теперь до утра не раскачаешь. Можешь не охранять.

Она потянулась, выгнулась… Это, наверное, неправильно, когда смотришь на жену и очень сильно хочешь ее. Прямо вот так, при ребенке…

– А мне нравится. Красивая такая, сладкая… – Пошевелил мизинцем, проверяя реакцию: дочка только сильнее пальчики сжала, дернула мою руку к себе. «Мой мизинец! Нечего тут! Все мое!»

– А я скоро опять некрасивая буду… – Стефа нахмурилась. Принялась водить пальцем по пяточкам малышки, задумчиво и как-то грустно. Нисколько не беспокоясь, что своей легчайшей щекоткой может ее растревожить.

Поймал ее за руку, прижал к своей щеке ладошку.

– Это что за настроение? И когда ты некрасивой-то была, чтобы опять стать такою?

– Живот вырастет… Раскабанею… Не смогу ботинки на ноги натянуть…

– Ты беременна? – Не то, чтобы сильно удивился. Помня, как это случилось впервые, можно быть готовым к чему угодно.

– Не знаю. – Она тяжело вздохнула и пожала плечами. – Но вот узнала, что кормление грудью – не панацея. И всякое может быть…

– Ну, тогда родим. Будем растить. Наймем тебе няню в помощь.

– А ты?! – В огромных глазах плескалось беспокойство.

– Что – «я»?

– Опять же терпеть придется. Ждать. Воздерживаться…

– Стеф, ты вроде умная у меня… А иногда – дурочка.

– Ну, вот. Теперь еще и обижаешь!

– Я тебя люблю. Дочку люблю. Второго ребенка тоже любить стану. И третьего, если получится.

Хотелось кричать об этом, в голос, громко и не стесняясь. Но при спящей дочке – нельзя.

– Правда? – Глаза напротив теперь начали увлажняться.

– Эй, ты чего? – Похоже, Милана не ошиблась в своих предположениях. Гормоны у жены разгулялись, и явно же – неспроста.

Вытер ей пальцем слезинки, уже готовые бежать по щекам.

– Не знаю. Растрогалась. Это так…

– Внезапно, да? Удивил тебя, что ли? Раньше не знала о любви такой?