Свет - Рейвен Кеннеди

Разве не от любви возникает такое ощущение?

Желание улыбнуться, томление внутри? Спросить мне не у кого. Моя мать умерла и давно лежит в могиле, а с отцом-то такого уж точно не обсудишь, ведь он разговаривает со мной только во время официальных трапез или царских приемов. А что до моих манерных фрейлин – я лучше вырву себе зубы, чем спрошу их о таком.

Полагаю, театр все-таки не так плох. Романтические пьесы, разыгрывавшиеся на той сцене, – единственные примеры, на которые я могу сослаться.

– Из вас бы вышел неплохой ведущий актер, – говорю я ему, окинув его фигуру взглядом.

– Судя по вашим объяснениям, при дворе у меня будет масса возможностей попробовать свои силы.

У меня вырывается смешок.

– С нетерпением жду возможности посмотреть ваше выступление. Вы и правда выступите?

– Да, – отвечает Тиндалл. – Если ничто не помешает, я выступлю перед королевским двором, продемонстрировав свою силу.

– Должна признать, я с радостью посмотрю ваше выступление. Судя по рассказам отца, ваша магия завораживает.

– Я позолочу что-нибудь исключительно ради вас, – подмигнув, говорит он.

Сердце на миг замирает.

– Мне бы очень этого хотелось.

Его улыбка становится мягче, а когда я снова тянусь за чашкой, Тиндалл хватает меня за руку. От столь смелого поступка с моих губ срывается вздох, и я резко смотрю направо, чтобы узнать, заметили ли фрейлины, – но, к счастью, сейчас их и впрямь занимает только рукоделие.

– У вас немного холодная рука, – тихо говорит он, большим пальцем поглаживая руку.

– Они всегда такие. – Я смущена из-за дрожи в голосе. – В этом королевстве все холодное. Даже принцесса.

Он что-то хмыкает под нос, не сводя взгляда с моей бледной кожи, а я пользуюсь моментом и внимательно его разглядываю. Тиндалл красив, в том нет сомнений. У него гладко выбритое лицо, изогнутые брови и к тому же он кажется невероятно обаятельным. Неудивительно, что у меня снова перехватывает дыхание, когда он смотрит мне в глаза.

На мгновение я теряюсь в глубине его радужек, и мне интересно, теряется ли он в моих. Слышала, как некоторые мужчины говорили, что мои светло-голубые глаза их заставляют волноваться. И все же, когда он так на меня смотрит… не думаю, что он нервничает.

Нет, он смотрит на меня так, будто раздумывает, не совершить ли нечто слишком фривольное для чаепития.

– Принцесса, могу я задать вам вопрос? – вкрадчиво произносит он, отчего по спине пробегают мурашки.

– Да.

– Если бы я попросил вашей руки, вы бы согласились?

Я округляю глаза. Разумеется, я знаю, что Тиндалл обсуждал это с моим отцом. И все же обычно решение остается за мужчинами, тем более если речь идет о королевских особах. И тем более, если речь идет о принцессе, не наделенной магической силой.

– Вас интересует мое мнение? – Сама эта идея вызывает смех. Другие потенциальные женихи не спрашивали, хочу ли я выйти за них замуж. Меня обескураживает, что он вообще решил спросить.

– Да, – отвечает Тиндалл.

– Мнение моего отца – единственное, что имеет значение. – В моих словах звучит нотка горечи, ползущая по словам, как кусачие муравьи. – Вы обладаете невероятной силой и богатством, которые могли бы восстановить славу и незыблемость Шестого царства.

– Да, – растягивает он. – Но я не спрашиваю о вашем отце или царстве. Я спрашиваю вас.

Опешив, я смотрю на него, вытянувшись в струнку и прижавшись к спинке стула.

– Если не хотите, скажите мне сразу, – говорит он, глядя в глаза и с непривычной теплотой продолжая держать меня за руку. – Я бы не хотел выдвигать предложение, которого бы вы не желали. Вас бы это осчастливило, принцесса?

Из его тона сочится искренность, как мед с ложки. Медленно и сладко, отчего хочется наклониться вперед и проглотить его.

Должно быть, так оно и есть. Должно быть, об этом и рассказывают все эти глупые романтические пьесы.

– Я была бы счастлива, – наконец тихо отвечаю я, несмотря на то, что я не совсем понимаю, каково это. Я не была счастлива с тех пор, как умерла моя мать. Но я хотела бы снова стать счастливой.

Я хотела бы иметь мужа, который бы мне действительно нравился. Которому нравилась бы я. Хотела бы стать хозяйкой своей жизни и не быть отвергнутой отцом, для которого я – наказание, потому что родилась девочкой без магии. Смею подозревать, если бы не белые волосы рода Кольер, отец, возможно, еще много лет назад отказался бы передавать мне престол.

Я даже не осознаю, что по моей щеке скатилась слеза, пока Тиндалл не смахивает ее рукой.

Ни разу мужчина не касался моей щеки. Отец никогда даже не целовал меня, когда я была маленькой. Наверное, поэтому прикосновение Тиндалла кажется таким чувственным. Возможно, я слишком изголодалась по прикосновениям и поражена им, потому и замираю под его рукой.

– Не нужно, – тихо говорит Тиндалл, и не знаю, хочу ли я плакать или улыбаться. Ему каким-то образом удалось заставить меня и плакать, и улыбаться за один час, тогда как я много лет без этого обходилась.

Я восхищаюсь ощущением его руки, обхватывающей мою щеку. Поражена тем, что впервые в жизни действительно этого хочу.

И все же момент прерывает резкое покашливание. Вдруг вспомнив, что мы не одни, я отстраняюсь от Тиндалла и перевожу взгляд на своих фрейлин. Теперь они смотрят на меня, неодобрительно приподняв брови. И все же их порицание кажется не совсем правдоподобным, судя по возбужденному блеску в глазах – теперь у них есть небольшой повод посплетничать и позже разнести весть по всему замку.

Как же я их презираю.

Прочистив горло, я собираюсь с духом и провожу руками по юбке. И все равно чувствую не ткань, а его прикосновение, чувствую, как его пальцы обхватывали мою ладонь. Тепло, передавшееся от его кожи к моей. След от слезы, которую он стер кончиком пальца.

– Принцесса… – начинает Тиндалл, но его тоже обрывают.

Дверь в чайную комнату внезапно распахивается, и входит главный стражник, поклонившись.

– Ваше Высочество, простите, но ваш отец попросил о встрече с этим господином.

Я стараюсь не выказывать разочарования, когда мы оба встаем.

– Конечно, – говорю я по пути к двери. – Я пойду с вами.

Но стражник качает головой.

– Король Кольер выказал пожелание встретиться только с господином.

Я вытягиваюсь в струнку и в гневе поджимаю губы. Тиндалл, проходя мимо, легко, но успокаивающе касается моей спины.

– Ничего, принцесса. Я