Свет - Рейвен Кеннеди

Я киваю.

– Мне бы этого хотелось.

Он изящно кланяется, а затем поворачивается и выходит из комнаты. Стражник снова удаляется, а я возвращаюсь к столу и пью чай, который уже остыл, хотя на самом деле этого не замечаю.

Отец по-прежнему считает меня аксессуаром, и притом неполноценным. И все же каждая его попытка выдать меня замуж не имела успеха, потому как он не соглашался поступиться непомерной ценой за мою руку.

Он прекрасно осознает, что, выдавая меня замуж, отдает и свое царство. А его царство находится в отчаянном положении, настолько погрязнув в долгах, что потребуется немало монет, чтобы это исправить. К счастью для него, у Тиндалла они, по-видимому, из чистого золота.

Услышав перешептывание фрейлин, я резко перевожу на них взгляд, а волосы на затылке встают дыбом, как у кошки, которую погладили против шерсти.

«Убирайтесь. Прочь. Остановите свою бессмысленную, глупую болтовню», – вот что хочется мне сказать. Вот как бы я поступила, будучи царицей.

Если этот брачный контракт действительно будет заключен, у меня появится муж, который сможет меня полюбить. У меня действительно появится некоторая власть здесь, в моем же царстве, хотя я не обладаю магической силой.

Я могу быть хозяйкой своей жизни. Могу стать счастливой. Могу родить дитя и воспитать достойного наследника престола, обладающего магией, с помощью которого он сохранит трон.

Кажется, Тиндалл Мидас – ответ на мою неозвученную надежду. Потому я закрываю глаза, решив, что пришла пора их высказать.

Великие Боги, услышьте мои молитвы…

* * *

Я резко просыпаюсь.

Вытаращив глаза, слышу, как в голове непрекращающимся эхом отзывается моя мольба. Даже щека будто пылает от давнего прикосновения Тиндалла – будто это происходило не много лет, а несколько минут назад.

Дура.

Я была наивной, невежественной дурой.

На языке появляется острая горечь, напоминающая осколки льда, и я пытаюсь их проглотить. Сон был точной копией, словно это воспоминание вырвали из моего сознания и проиграли заново перед уставшими глазами.

Не понимаю, для чего разум сейчас так меня мучает.

Наверное, потому что я застряла в деревянной повозке, накрывшись пальто, как одеялом, а единственное укрытие – горбатый холм. Почему, когда становишься уязвимым физически, разум тоже решает стать таковым?

Я сажусь, чувствуя, как от досады скованы движения. Укрытие за заснеженной вершиной холма ничтожно и смешно, но оно немного сдерживает ветер. Но не сдерживает воспоминаний, которые выскакивают в голове, как лопнувшие пружины в матраце, выстреливающие в меня без предупреждения.

Пока я сплю, то вижу мгновения, проведенные с Тиндаллом. А когда просыпаюсь, вижу Джео и то, как он падает замертво на снег, залитый такой же красной кровью, как и блеск его волос. Вижу окруженного тенью человека, который, искажая свет и мрак, смотрит на меня из-под капюшона и надвигается, как выследившая свою жертву смерть.

Мое тело непроизвольно дрожит, но не от холода. Кажется, что холод ко мне даже не прикасается.

– Моя царица?

Пошевелившись, я прогоняю эти воспоминания и наклоняюсь над повозкой. Вижу распростертого на земле сэра Пруинна возле лошадей.

Несмотря на трудный путь, он не выглядит помятым. На его пошитой на заказ одежде ни единой складочки, сапоги сверкают, а подбородок гладко выбрит, хотя понятия не имею, когда он нашел на это время. От стылого ветра, дующего в лицо, его кожа даже не потрескалась.

– Сэр Пруинн, хочу сегодня же отправиться в путь.

Он садится, прислонившись к животному в поисках тепла, и запрокидывает голову, чтобы убедиться, что на улице еще темно.

– Еще не рассвело.

– Скоро рассветет, – отвечаю я, поворачиваюсь и натягиваю пальто. Из него вываливается бурдюк, который дал мне Пруинн, и со стуком ударяется о деревянные доски повозки. – Вода замерзла.

Я слышу, как он вздыхает, но затем встает, слегка потянувшись, и подходит, чтобы его забрать. Он касается моих пальцев и слегка приподнимает темные брови.

– Моя царица, может, передумаете и не станете спать в повозке? Возле лошадей тепло…

– И дурно пахнет, – перебиваю я.

– Да, но…

– Мне прекрасно спится в повозке, сэр Пруинн, – чопорно говорю я. – А вот пустая трата времени меня совершенно не устраивает.

Не дождавшись ответа, я выхожу из повозки и плетусь по снегу, чтобы справить утреннюю нужду. Сидеть на корточках, как животное, справлять нужду на улице и умываться снегом – это какое-то варварство.

Закончив, я возвращаюсь к Пруинну, который уже накормил и запряг лошадей. К счастью, на дне телеги лежат тюки сена и пара мешков с провизией. Мы ограничиваем себя буквально во всем, но даже так наши запасы сократились уже вдвое.

Мы не обсуждали, как поступим, если у лошадей кончится сено и они больше не смогут нас везти. Или как поступим, когда иссякнут и наши запасы. Не знаю, хочу ли я знать об этом.

Я подхожу, когда он управляется с животными. Небо становится тусклым, словно его затянули серой вуалью – даже облака сегодня утром кажутся уставшими.

– Сколько еще ночей я проведу под ударами стихии Шестого царства?

Он роется в наплечной сумке и вытаскивает знакомый мешочек. Покопавшись в нем, Пруинн протягивает мне овсяный батончик и чашу с талым снегом. Батончик, вяленое мясо и сухофрукты – вот и все, чем мы питаемся.

– Если выдвинемся пораньше, к завтрашнему дню уже будет лучше.

Я опускаю руку, позабыв про жажду и овсяный батончик.

– Уже завтра? – спрашиваю я, и в моем голосе появляется надежда. В этом направлении нет городов или деревень, но возможно, странствующему торговцу вроде него известно о какой-нибудь одиноко стоящей усадьбе, где мы могли бы переночевать в укрытии, где нас могли бы накормить не только дорожными припасами?

Но сэр Пруинн качает головой и, когда начинает идти снег, натягивает капюшон на коротко остриженные светлые волосы.

– Не со стихией. Мы покинем Шестое царство.

Я осекаюсь.

– Уже?

– Помните карту? – улыбаясь, говорит он, его серые глаза почти мерцают. Я напрягаюсь, потому что он говорит о карте, которая указала, как достичь величайшего желания моего сердца. – Она указала мне короткий путь.

– Конечно, именно так и было.

– Я думал, вас это осчастливит, моя царица.

Вас бы это осчастливило, принцесса?

Я скрежещу зубами, чтобы заглушить воспоминание о словах Тиндалла, а затем поворачиваюсь к повозке и устраиваюсь в ней на еще один долгий день бесконечного путешествия. Куда? Понятия не имею. Возможно, все это ложь, а сэр Лот Пруинн, пусть и выглядит как притягательный странствующий торговец, на деле является всего лишь пройдохой. Возможно, он приведет меня