Моя в наказание - Мария Анатольевна Акулова

— Что?

Мотаю головой.

Айдар делает шаг на меня. В голове крутится мысль попросить его пройти первым, а самой — хотя бы минут через пять. Это глупо, но помогло бы сохранить мне крупицы гордости.

Думаю об этом и сдуваюсь. Почти принимаю судьбу. Это тоже будет мое маленькое наказание. Наверное, уже неосознанное. Ему просто не понять, насколько сильно я через себя переступаю.

А может быть понять.

Айдар сжимает мою кисть. Съезжает по ладони и уверено фиксирует. Разворачиваюсь по инерции. Подстраиваюсь под шаг.

Мы пересекаем огромный холл за руку и быстро. Выхожу, не как шлюха.

За нашими спинами съезжаются стеклянные двери, уважительно склоняет голову швейцар.

Мою грудную клетку распирает от благодарности. Я позволяю себе только взгляд вскинуть на Айдара… И молчу.

Бывший муж отпускает мою руку уже возле машины. Открывает дверь и помогает сесть. Так же механически, как я жевала. Скупо. Но какая к черту разница?

Пока он обходит капот, я отбрасываю мишуру сомнений и тону в ощущениях из прошлой жизни.

Глава 23

Айлин

Дорога домой кажется не тревожной, а наоборот — убаюкивает. Машина Айдара несется по трассе. В одно сплошное зеленое месиво сливаются деревья. Мы молчим, но тишина не гнетет.

Может даже вздремнула бы, но не позволяю себе. Слишком нагло с учетом того, что Айдар спал еще меньше, чем я.

Преимущественно пялюсь в окно. Изредка — из-под полуопущенных ресниц на него. Изучаю профиль. Дразню себя же, оживляя ночные минуты. Сердце щемит от воспоминаний, как набросился. Как любил — и грубо, и нежно. И быстро, и устало.

Как за руку взял и провел…

Вместо позорного коридора я получила личную взлетку.

Ерзаю. Айдар скашивает взгляд на меня.

Улыбаюсь.

Дальше — снова к окну.

До нашего городка осталось не так-то много. Интересно, он вспомнит про ключи от машины или это было для красного словца?

Если что, я и сама разберусь, но просто… Хочется.

— Ты сказала, что не общаешься со своими…

Вроде бы, ну что может быть более ожидаемым, чем звук его голоса? А я зависаю.

Прокручиваю слова в голове несколько раз. Осознаю, что это оно — начало разговора. Рефлексировать буду потом. Думать, почему начал настолько издалека. А сейчас поворачиваю голову. Киваю медленно.

Айдар мажет взглядом, но я успеваю прочитать всё: ему не в кайф. Мне тоже. Но, видимо, без этого никак. Нужно пройти. Желательно, за руки.

— Не общаюсь.

Веду плечами, хотя хочется себя же за них обнять.

— Почему?

Ощущение такое, что во мне не сердце бьется, а какая-то птица долбит дыру клювом. Сначала четко в грудине. Потом — по нервам. Больно, зараза. Больно!

Вздыхаю. Смотрю в глаза, даже с учетом того, что он куда больше на дорогу.

— Потому что я согласилась поучаствовать в твоем отстранении не для того, чтобы подлизать родным. Получить их расположение. Не знаю, что еще ты себе придумал…

Кривится. Стреляет предостерегающе.

А я снова вздыхаю. Здесь каждое слово имеет значение. Может сыграть свою роль. Чиркнуть спичкой над бензиновой бочкой. Мы на ней пляшем, периодически передавая из рук в руки сигарету. А у нас, вообще-то, дочь…

— Я просил тебя просто подождать, Айлин. Этого было бы достаточно.

Опускаю взгляд. В душе — буйная буря. Я миллион раз говорила с ним про себя. Исходила истошным криком. Умоляла. Плакала. Шантажировала. Оправдывалась.

Сейчас же и сама удивляюсь тому, насколько спокойна.

Приподнимаю подбородок и даже усмехаюсь.

— А ты уверен? — Спрашиваю тихо. Спокойно реагирую на сжавшиеся челюсти. Практически слышу, как спичка чиркает по коробку.

Не бросай, любимый… Не бросай.

— Я знаю, что меня обманули… Наум. Он нанял какую-то актрису. Я тебе говорила ее фамилию. Они составили для меня легенду. Как будто это жена арестованного тобой чиновника. А в то утро она позвонила и сказала, что я могу за него уже не просить. Его убили… Там…

Мне до безумия сложно возвращаться в то время. Сейчас я чувствую себя глупой, доверчивой, наивной девчушкой, которая, так и не известно, спасла жизнь другим или сломала свою.

Айдару, уверена, тоже.

Теперь хмыкает он. Смотрит на меня.

Дорога — прямая, машина сбросила скорость. На встречу, вроде бы, никто не едет. Но я все равно чувствую опасность. С нажимом веду ладонями по ткани.

Воды бы попросила, да как-то…

— Ты же сама понимала — он тебя использует. Ты же умненькой была… Всегда.

Вместо кивка — закрываю и открываю глаза. Была. А еще была беременной. Испуганной. На стрессе. Мне папа по лицу заехал и назвал неумелой шалавой.

А ты со мной ни черта не разговаривал. В отличие от Наума.

Но вслух не говорю этого. Уверена: Айдар и сам в курсе своих косяков. Дело же не в том, что он не понимает, что и почему я сделала.

Он принять не хочет.

Наш союз и наши небрачные клятвы должны были стоять выше всего перечисленного. Как бы там ни было, слабину дала я.

— Он сказал, что ты меня простишь… — Улыбаюсь вяло своим рукам. Не сразу рискую вскинуть взгляд на Айдара.

Он дожидается. Я читаю в них: не факт. Улыбаюсь еще раз. Вот и я так думала тогда. Совсем не факт. Получается, мы правы.

А Наум… Бог ему судья.

— Ты меня уничтожила просто, Айлин.

Произнесенные ровным голосом слова выпускают в мое сердце рой стрел. Это намного больнее, чем все вместе взятые обвинения и оскорбления.

Я не хотела. Я искренне не хотела.

— Но даже если отбросить то, что сделала… Похуй уже. Я никогда так не злился, как узнав, что ты от меня дочку скрыла.

— Ты сказал, что уничтожишь…

Возвращаю его же слова шепотом. Кожей чувствую, как воздух в машине электризуется. Если бы мы шли по ветке — вот сейчас бы она треснула.

— Да похуй, что я сказал, Айка. Ты четыре года у нас с ней украла.

Это правда. Кусаю нижнюю губу до чувства металла на языке.

Айдар приказывает:

— Перестань.

Со вздохом слушаюсь. Приоткрываю рот. Дышу. Глажу платье. Это глупо, но пытаюсь себя немного успокоить.

— Я боялась, что ты ее у меня заберешь.

В ответ на признание я получаю ужасный взгляд. Тяжелый. Вязкий. Снова разочаровываю. Но что поделать? Нам придется друг с другом такими теперь всю жизнь прожить. Неважно, вместе или порознь, но как родители мы друг от друга никуда не денемся.

— Айдар… —