Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь - Юлия Шилова

– В душе моется.

Я поставила поднос на тумбочку и мило произнесла:

– Кушайте на здоровье, только не подавитесь.

– Хочешь еще?

– Что? – не поняла я.

– Ну, чтобы я тебя еще раз трахнул.

Меня слегка затрясло от накатившейся злости. Что он, чертпобери, о себе возомнил?!

– Ты что, совсем идиот конченый? – разозлилась я.

Валентин, не сказав ни слова, скинул с себя полотенце ипродемонстрировал свой стоячий детородный орган. Он был таких внушительныхразмеров, что мне стало немного жутко, как я вчера смогла все это вынести. Онже должен был проткнуть меня насквозь!

– Козел! – сказала я и пулей выскочила из комнаты.

Затем взяла поднос с чашечкой кофе для пахана и отправиласьв его спальню. Постучала и спросила:

– Можно?

– Заходи, Валя, не бойся, – донеслось до меня. Ятолкнула дверь и зашла. На кровати лежал пахан в ярких шелковых трусах иразговаривал по мобильному. Я быстро поставила поднос на тумбочку и хотела ужевыйти из комнаты, как услышала:

– Подожди, останься.

Я обернулась и увидела, что пахан движением руки приглашаетменя сесть на кушетку. Я села и уставилась в окно.

– Урой его, как щенка, это мое последнее слово… Иникакой пощады, ему и так давали массу времени на раздумье, он это не оценил.Пусть забивает стрелку и дает полный расклад, – говорил пахан с кем-то потелефону. Его голос был жесткий, глаза горели нехорошим огнем, лицо принялозловещее выражение. Мне стало как-то не по себе, я съежилась и подумала о том,как бы пахан говорил со мной, если бы узнал, кто я такая. Когда наконец онположил трубку, то стал прежним добрым папулей. – Не обращай внимания,Валя, это я так, коммерческие вопросы обсуждал. Бизнес – штука серьезная, самапонимаешь, тем более крупный.

– Да, конечно.

– Выспалась? – улыбнулся он.

– Да, вполне.

– Чем будешь сегодня заниматься?

– Делать генеральную уборку в библиотеке.

– Да, это я наказал. У меня там на книгах ужездоровенный слой пыли. Я аллергик, как книгу возьму, так кашляю. Там давно уженикто не убирался. Валентина, ты на меня, старика, за вчерашнее не злишься?

– Да что вы, Леонид Станиславович, разве я могу на васзлиться? Вы такой культурный, интересный мужчина. Мне очень льстит, что вы комне так относитесь.

– Ты уж, Валя, извини, но мне пришлось навести о тебекое-какие справки и кое-что выяснить.

От этой фразы у меня учащенно забилось сердце и потемнело вглазах.

– Это ваше право, ведь я же на вас работаю.

– Узнал, что ты журналистка, только вот, странное дело,устроилась ко мне, а с прошлой работы не уволилась. В редакции думают, что тынаходишься в отпуске за свой счет.

– Когда дядя меня сюда привез, я не надеялась получитьздесь место, поэтому мне нужна была определенная страховка.

– Так надо уволиться, Валя.

– Обязательно, в первый же выходной.

– У тебя квартира на Садовом и дача на Истринскомводохранилище.

– Вы очень хорошо осведомлены.

– Это тебе досталось от бывшего супруга?

– Да, он оказался очень благородным человеком.

– Ты уж, Валя, на меня не обижайся, но я в дальнейшемрассчитываю перейти с тобой на более близкие отношения, поэтому должен знать отебе буквально все. Я не люблю ошибаться в людях.

– Это ваше право. Извините, мне пора, я на работе.

Я направилась к выходу, но пахан подскочил с кровати,забежал вперед и загородил собою дверь.

– Извини, меньше всего я хотел тебя обидеть.

– Вы меня нисколько не обидели, просто мне нужноработать. Я только одного не понимаю, как вы хотите связать жизнь с человеком,если ни грамма ему не доверяете. Это не карточная игра, Леонид Станиславович,так нечестно. Вы пытаетесь защитить свои чувства, не думая о моих. Мне скоротридцать лет, может, я отличаюсь от своих сверстниц наивными взглядами нажизнь, но моя позиция и мое отношение к жизни меня устраивают. Я не прошу у васникакой милостыни. Мне просто хотелось устроиться работать в вашем доме, и вымне не отказали, именно поэтому я здесь. Если вы рассчитываете, что я попала в вашдом, чтобы окрутить вас и завладеть вашими деньгами, то вы глубоко ошибаетесь.Во-первых, вы не принадлежите к тому типу мужчин, которых можно окрутить.Во-вторых, я ни в чем не нуждаюсь. Для нормального существования у меня всеесть, просто мне хотелось иметь нормальную зарплату. В любой момент, еслихотите, я могу быть уволена. Но у меня тоже есть своя гордость. Давайте оставимнаши отношения на том уровне, на котором они находились, когда я пришла в этотдом. Мне пора работать, всего доброго.

– Валя… – Пахан по-прежнему не отходил от двери.

– Прошу вас, пропустите меня, я на работе.

– Но здесь я хозяин.

– Хорошо, если вы меня не выпускаете, тогда я начнууборку с вашей комнаты.

Пахан стоял в дверях, а я подошла к кровати и стала еезастилать. Застелив, достала из кармана платок и принялась вытирать пыль.

– Мои слуги не имеют такой привычки – убираться примне, – сказал пахан ледяным голосом.

– Тогда я прошу вас выпустить меня отсюда. Я начнууборку другого помещения.

Пахан подошел ко мне совсем близко, положил руки на плечи ипокрыл мое лицо поцелуями. Я слегка отстранилась и прошептала:

– Извините. – Затем выбежала, хлопнув дверью.Сработало отлично. Надо и в самом деле убегать из этого дома, а то неизвестно,к чему могут привести мои отношения с паханом. Он личность непредсказуемая, сним шутки плохи.

Позавтракав в столовой, я поболтала с Толиком о разнойерунде и направилась в библиотеку. По дороге встретила пахана. Он уезжал поделам, а оттуда на банкет.

– Леонид Станиславович, желаем вам хорошоотдохнуть, – сказала ему вслед домохозяйка.

– Спасибо, – буркнул он и вышел из дома.

– Что-то наш хозяин сегодня не в духе.

– Не знаю, что с ним случилось, – пожала плечамия.

Я набрала воды в таз, взяла тряпку и пошла убираться. С этойбиблиотекой не все понятно. Уж больно хозяин за нее трясется.