Пленница - Ольга Вечная

Улыбаюсь той самой улыбкой. Киваю напуганной Светлане и подхожу к репортеру.

- О, здравствуйте! Спасибо, что приехали. Вижу камеры, отлично. Тогда я с удовольствием расскажу, что происходит. Ваши репортажи должны быть объективными, не так ли? У вас есть доказательства слов этих людей? Или мы просто создаем дешевую сенсацию?

Представляюсь, глядя в камеру. Вопросы от репортеров сыплются, как град.

- Вы правда думаете, что громкие заявления без фактов могут решить проблему? Не лучше ли поговорить конструктивно и обратиться к документам? - чешу языком так, будто эти документы у меня под рукой.

- Да, я уверена, что дело закроется на этапе предварительного расследования, - говорю так, будто Исса ответил хотя бы на одно мое сообщение. - Адам кристально чист перед законом. Он платит налоги, занимается благотворительностью. Вы в курсе, что дороги и детские площадки в станице сделаны на его средства, с разрешения мэра, разумеется...

Господи, пожалуйста, пусть они хотя бы выслушают.

- Рада Владиславовна, удерживали ли вас когда-нибудь силой в этом доме?

Репортер с камерой... его взгляд колючий, как будто он уже решил, кто здесь злодей.

Я весело смеюсь.

- Ну, как видите, я прекрасно себя чувствую и спокойно физически покинула отель только что. Разве нет?

- Вы находитесь в розыске.

- Правда? Мне жаль, если я заставила кого-то переживать.

Светлана, Анатолий и Илья стоят за моей спиной, они здесь не для моральной поддержки.

Не подпускают ко мне взбесившихся людей. По лицу Светланы заметно, что в случае чего от нее проблем будет больше, чем от профессионального охранника. Мы не подруги и никогда ими не станем, но сейчас я могу поклясться — Светлана пойдет на все, чтобы защитить меня.

Мои бедные тетушки кричат, что я сошла с ума, что у меня не все дома. Что Алтай — страшное зло. Что он оставил их без денег.

Мои пальцы все еще дрожат, когда я возвращаюсь в отель. Я люблю своих тетушек, я знаю их с рождения. Когда в мою сторону летит первый камень, я не замедляю шага, хотя вижу его почти как в замедленной съемке. Лишь зажмуриваюсь.

Простите, мои хорошие, мне жаль. Но никто из вас не будет драться за меня как вчера на пляже. А он — будет.

Следующий час я трачу на то, чтобы успокоить туристов. Объяснить, что им ничего не угрожает, и это недоразумение вскоре разрешится.

Спустя пару часов Марат пригоняет каких-то недорепортеров-блогеров, понятия не имею, где он их нашел так быстро в глуши, но подписчиков на их каналах достаточно. Я снова выхожу поговорить с толпой. Публично прошу успокоиться, призываю решать вопросы через суд. Беречь себя и детей от солнечного удара. Предлагаю желающим воды.

На контрасте с изможденной истеричной публикой я должна смотреться более-менее адекватно. Долго общаюсь с тетушками, прошу одуматься. Заверяю, что земля отошла Алтаю по закону, что они зря тратят время. Я никак не реагирую на их просьбы встать к ним плечом к плечу.

Днем отключаюсь на несколько часов от усталости, просыпаюсь от того, что кто-то долбится в дверь.

Светлана выглядит непривычно взволнованной. Выпаливает на эмоциях:

- Их становится больше. Темнеет, Рада.

- Илья пригнал еще охрану?

- Да.

- Пусть стоят в оцеплении. Просто стоят. Нельзя применять силу, которая может быть расценена как чрезмерная или опасная. Нельзя грубить и повышать голос. Ты поняла? Ты меня поняла?

- Да. Я не знаю, что делать. Рада, может, людей эвакуировать? Алтая нет. Скоро стемнеет, а их все больше. У нас дети в отеле.

Кира лает за дверью, и мне не по себе становится. Медведица знает, как угрожающе выглядит, она никогда не позволяет себе подать голос, чтобы не пугать окружающих. Только по команде или на прогулке.

- Куда эвакуировать? На чем? - тру предплечья.

- Я не знаю.

- Так. Подожди. Мне нужен Марат.

Я быстро возвращаюсь в дом за телефоном, а тот, оказывается, звонит! Кира, бедная, пыталась меня дозваться! Треплю собаку за холку, чмокаю в морду и несусь к оставленной на диване трубке.

Пропущенный с незнакомого номера. Моментально перезваниваю.

- Малыш, ты как?

Господи боже мой! Адам.

Фейерверк. Эйфория. Радуга, мать ее, до неба.

Голова кружится, я обессиленно опускаюсь на диван и тихонечко скулю сама себе.

- Рада-Рада. Так. Ты где?

Судя по тону он решил, что я в опасности. Соберись. Ну!

- Со мной все в порядке. Я в отеле. Тут пикет... обманутых дольщиков. Под окнами.

- Блядь.

- Мы держимся. Все под контролем. Ты как?

- Только вышел. Телефон разбили, суки, я тут одолжил трубу. Выезжаю к тебе немедленно. Ничего не предпринимай.

- Жду.

Получив впрыск надежды, я набираю Марата.

- Привет еще раз. Мне нужны пожарные машины. Чем больше, тем лучше. Хотя бы две.

- Рада...

- Они спалят отель, а у нас тут дети. Ты хочешь увидеть нашу станицу во всех новостях?

Закончив перепалку с Маратом, я открываю навигатор — трасса от Краснодара до нас сплошь красная. Если вне сезона можно, не напрягаясь, долететь за три часа, в июле путь может занять все семь, если не десять.

Господи, дай мне поводов ничего не предпринимать.

Я быстро варю кофе, наливаю в термос и выхожу на улицу.

Сердце колотится, больно о ребра бьется. Светлана права — их много. Боже, как много народу.

Жара начинает спадать, и у протестующих открывается второе дыхание.

Следующие пять часов в отель и по охране прилетает несколько камней. Обстановка накаляется. Толпа начинает шуметь, она для себя самой становится опасной: кто-то пьет алкоголь, у кого-то кулаки чешутся. Там точно есть купленные заводилы. Высокомотивированные активисты не находятся сами собой.

В десять вечера порог отеля переступают впервые. Отдать должное Светлане, она выходит к мужчинам и еще раз громко-вежливо просит всех покинуть территорию. Пустая бутылка летит ей в голову. Светлана приседает, сжимается. И я даю команду:

- Сейчас!

Ледяная вода сразу из нескольких брандспойтов ударяет по нарушителям. Я звоню в полицию и сообщаю о незаконном вторжении. Это пригодится в суде.

Провокация за провокацией. Они ждут, что мы будет вести себя агрессивно, что мы кого-то покалечим. Как страшно накосячить. Исса, ты бы сейчас не помешал.

Вода в шлангах — ледяная. Наслаждайтесь.

- Топи их всех!

Крики, угрозы, броски камней. Мощные струи воды, сбивающие дольщиков с ног. Сирены приближающихся полицейских машин становятся громче. Нападающих все больше.

Я впадаю в отчаяние,