Сила слова - Джорджина Гутри

— Дэниел, где ты?

— Я так понимаю, ты одна? Ты уже дома?

— Не совсем. — Я рассмеялась. — Думаю, можно сказать, что я замечталась.

— Я почти у отеля «Времена года», к северу от Блура. Я припарковал свою машину в их подземном гараже. Ты можешь зайти ко мне?

Можно ли мне зайти? Смогу ли дойти на своих ногах до угла Блур и авеню? Чёрт возьми, я бы поползла, если бы пришлось!

— Буду через десять минут.

— Отлично. Я подожду в вестибюле.

Я поспешила по Авеню-роуд, насколько могла. Перейдя Блур-стрит, я взглянула на «Времена года». Я никогда не была внутри этого отеля. Ещё одно место, представляющее, как жила другая половина. Дэниел, по-видимому, всю жизнь был членом этой другой половины. Я почувствовала укол неуверенности в себе, когда подумала, насколько разным было наше происхождение, но быстро подавила его. Дэниел хотел проводить время со мной, так зачем сомневаться?

Когда я подошла к входу в отель, швейцар провел меня внутрь. Несколько человек сидели на кожаных диванах в центре вестибюля, у их ног лежали чемоданы. Туристы. Мои шаги эхом отдавались по мраморному полу, пока я бродила вокруг, заглядывая за растения и колонны. Дэниела нигде не было видно. Я пришла по адресу?

Я нерешительно покусывала ноготь на большом пальце, раздумывая, стоит ли мне спросить консьержа, есть ли здесь другой вестибюль, когда краем глаза заметила какое-то движение. Слева от лифтов открылась дверь, и выглянул Дэниел, жестом приглашая меня присоединиться к нему. Я улыбнулась и направилась через весь холл к двери. Он стоял, прислонившись к стене на лестничной клетке, его пальто висело на перилах.

— Иди сюда, — прошептал он, отталкиваясь от стены и раскрывая для меня свои объятия. Я потянулась к его протянутым рукам и оказалась в его объятиях. Он притянул меня к себе и вздохнул от удовольствия. Я ответила ему таким же вздохом.

Находиться в его объятиях было чистой, неподдельной радостью.

Глава 19

Безумие

Любовь — это дым, поднимающийся от вздохов;

Очищение — огонь, сверкающий в глазах влюбленных;

Досада — это море, напитанное слезами влюбленных:

Что это еще такое? самое сдержанное безумие…

(«Ромео и Джульетта», Акт I, сцена 1)

ОН КРЕПКО ДЕРЖАЛ МЕНЯ, наклонив голову так, что я уткнулась носом в его шею — прямо туда, где был его одеколон. Его руки блуждали под моим пальто, пальцы скользили вверх и вниз по моей спине. Я хотела, чтобы он запустил руки мне под свитер, но он этого не сделал. Вместо этого он медленно снял с меня пальто и перебросил его через перила лестницы, прежде чем снова заключить меня в свои объятия.

Я вздрогнула и просунула руки под его пиджак, обхватив его за талию, чувствуя тепло его груди на своей. Он не возражал и не отстранился. На самом деле, он притянул меня к себе еще крепче.

— Я так боялся, что у меня не будет возможности сделать это сегодня, — прошептал он.

— М-м-м, я тоже.

Кого я обманывала? Я боялась, что не смогу сделать это раньше мая.

Я ощупала напряженные мышцы его спины. Удовлетворенно мурлыча, он поднял руки, чтобы обхватить мое лицо, лаская мои щеки и заглядывая в глаза.

Дэниел, пожалуйста, поцелуй меня. Я жадно посмотрела на его губы, но он просто прижался лбом к моему.

— Ты не представляешь, как сильно я хотел заключить тебя в свои объятия, как только ты вошла в ту церковь, — прошептал он мне в висок.

— Ты сегодня прекрасна.

— Ты и сам выглядишь потрясающе, — сказала я, застенчиво улыбаясь, ошеломленная его комплиментами. — Отличный костюм, — добавила я, проводя руками по лацканам его пиджака.

— Рад, что тебе нравится, — сказал он. — Я потратил уйму времени, пытаясь решить, какой галстук надеть.

Он даже покраснел. Обожаю. Я пыталась решить, отличается ли этот костюм от того, в котором он плавал на каноэ. В тот вечер я не рассмотрела его вблизи, и это был первый раз, когда я увидела его в галстуке. Черт возьми, ему шло. Я представила, как он стоит перед зеркалом, мучительно раздумывая, какой из них лучше подойдет к костюму.

Я прижалась к нему.

— Ты понимаешь, что мы снова забились в угол, да?

— Я уже говорил, как сильно люблю прятаться с тобой? — Он заправил непослушную прядь волос мне за ухо.

— Ещё нет. Лично я бы предпочла не прятаться.

— Всему свое время, — сказал он, нежно улыбаясь мне. — Пятьдесят пять дней?

— Да ладно, — возразил он.

Да, ладно? Мои брови поползли вверх.

— Да ладно, детка, пятьдесят пять дней — это уже ужасно.

Он прислонился спиной к стене, положив руки мне на талию.

— Подумай о том, каким невероятным будет быть вместе после того, как нам придется ждать пятьдесят пять дней, не говоря уже о тридцати, которые уже пережили.

— Это не утешает, — сказала я, осторожно потянув его за галстук.

— Прости, Обри. Мы оба знали, что это будет нелегко. — Его лицо вытянулось. — Ты голодна?

— Полагаю, да. Что ты задумал?

— Ты выглядишь просто восхитительно, и мы всего в нескольких шагах от пары отличных ресторанов. Как насчёт того, чтобы пообедать вместе? Мне нужно провести с тобой немного времени сегодня, иначе я сойду с ума.

— Не знаю, хорошая ли это идея, Дэниел.

— Я знаю маленький укромный уголок в «Авеню Лаундж», который идеально подходит для неторопливого обеда. Кроме того, вероятность того, что здесь окажется кто-то из наших знакомых, равна нулю. Пожалуйста, скажи «да». — Он взял мои руки в свои.

— На кону твоя задница, — сказала я. — Я пытаюсь дать тебе шанс сбежать.

— Не хочу убегать. Я хочу угостить тебя обедом. Пожалуйста?

Я растерялась, когда он захлопал своими длинными ресницами.

— Конечно, я бы с удовольствием пообедала с тобой. — Я вздохнула. — Тебе решать. Если тебя всё устраивает, то и меня тоже.

Он улыбнулся и повернулся, чтобы взять наши пальто.

— Идём, — сказал он, открывая дверь и направляя меня через вестибюль.

— Два ланча? — спросила официантка, посмотрев на Дэниела в поисках подтверждения.

— Да, пожалуйста, и я бы хотел столик у окна. — Он указал в угол ресторана, где столик был частично скрыт от посторонних глаз декоративной ширмой и большим растением.

— Конечно, сэр.

Она подвела нас к столику. Дэниел отодвинул мой стул и повесил мое пальто на спинку, прежде чем сесть напротив меня. У него был отличный обзор ресторана, и он, прищурившись, с минуту рассматривал других посетителей зала.

— Что думаешь? — спросила я…

Он откинулся