Хризолит и Бирюза - Мария Озера

Мы всё ещё двигаемся — медленно, почти по кругу, будто обводим черту между собой и миром. Вокруг всё застыло. Я стою на краю, за которым — пропасть. Тысячи миль пустоты, в которую можно рухнуть. Или взлететь.

Нивар останавливается и обхватывает мое лицо своими ладонями, металл на его пальцах оставляет на моих щеках легкое покалывание холода, но в этот момент пылающая от внутреннего жара кожа полностью нейтрализует это ощущение.

Поцелуй начавшийся внезапно, становится глубже, настойчивей. Я обвиваю его талию руками, прижимаюсь — плотнее, ближе. Между нами всё ещё слои ткани, но они только усиливают жажду, которая вспыхивает внизу живота, но не даёт облегчения. Сердце превращается в пылающий вулкан. Я горю. Я сгораю.

Слезы потекли горячими ручьями по моим щекам. Я крепче сжала пиджак Нивара, впиваясь в его губы, игнорируя свою эмоциональную трещину.

Голова была пустая, а сердце было словно проснувшийся вулкан, который с минуты на минуту должен разразиться потоками магмы. Осознание, что мой отец — кузен императора добивало меня с неистовой силой, не оставляя возможности для существования других мыслей в голове. В этом хаосе эмоций я потерялась, как корабль среди штормового моря. Воспоминания о прошлом, о том, как я смеялась с Жизель, как делилась своими мечтами, теперь кажутся далекими и несуразными. Каждый момент вспоминался с горечью: дружба обернулась предательством, искренность — лжи, а доверие — пустотой. Я ощутила, как поднимается волна отчаяния, готовая затопить все ненужные иллюзии.

В груди было пусто и гулко, а в голове — непроглядная тьма. Я чувствовала себя разбитой, опустошенной, брошенной и обманутой. До меня медленно стало доходить, что это не просто чувство, а моя настоящая жизнь, разрушенная, растоптанная и уничтоженная. Все это время я только обманывала себя, лишь внушала силу, которой на самом деле не обладала. Никакие титулы и богатства не могли исправить предательство, ставшее причиной моего падения. Но, может быть, это и была моя возможность — возможность заново построить себя и свою судьбу.

Нивар прижал меня к холодной колонне. Спине стало так холодно, что я запрокинула руки на плечи мужчины, стараясь скорее ощутить его тепло, а не прохладу мраморного камня. Расценив это жест, как мое нетерпение, граф поднял меня за бедра и оказался между моими ногами, задирая платье.

Я почувствовала, как его дыхание горячо обжигает мою шею, и от этого волнение стало невыносимым. Нивар, казалось, был полон уверенности, его руки уверенно держали меня, как будто я была тем самым уникальным сокровищем, которое он искал всю жизнь. Мозг напрочь отключил все опасения, и я позволила себе погрузиться в этот мгновение, забыв о холоде вокруг.

Поцелуями осыпалась моя шея, мои ключицы и ложбинка над грудью. Я могла только запрокидывать голову пребывая в завораживающем возбуждении и наслаждении. Волосы Нивара были полностью в моих руках, разрушая то, что было создано личными стилистами.

Граф не был груб, и это было самое лучшее, что я когда-либо испытывала. Его прикосновения к моей груди были так нежны, что все мои чувства обострились до предела. Высвободив мою грудь из оков ткани, он обхватил мой сосок губами, и это было похоже на то, как если бы я была пьяна, или мое тело было заполнено наркотиком. Мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Я едва могла дышать. Слышала только биение своего сердца и стук крови в ушах. Тепло его ладоней на моих бедрах на данный момент ощущалось, как кочерга, едва вызвавшаяся из власти огня. Оно обжигало, оставляя следы. Я пыталась думать о чем-то еще, но тело не слушалось, а когда его пальцы отодвинули влажную ткань, мешающую совершить желанное, я окончательно потерялась.

Нивар поднял глаза на меня. За пеленой телесного жара я не могла точно определить первородную причину его отстранения. Он смотрел на меня, его глаза отражали пламя страсти, и мне казалось, что я утопаю в этом взгляде, теряясь в его глубине. Время словно остановилось, и все звуки вокруг растворились, оставив только нас двоих в этом замкнутом пространстве. Я старалась привыкнуть к тому ощущению, которое накатывало волной, охватывая меня целиком и не оставляя шансов на спасение.

Однако, когда я ощутила, насколько близко нахожусь к этому мужчине, ответ пришёл сам собой. Нивар с наслаждением наблюдал за моим лицом в этот момент: как с моих губ срывается мягкий стон, а глаза закрываются от удовольствия, когда моё тело словно пронзают миллионы электрических искр.

С каждым толчком я вжималась ногтями в плечи графа, прижимаясь щекой к его лицу, обжигая горячими вздохами его мочки ушей. Он глухо рычал, пытаясь удержать меня на весу. Я чувствовала, как мы оба содрогаемся от наслаждения, и мне это нравилось. Нравилось проникаться мыслью о том, насколько мы желали друг друга, растворялись друг в друге, будто в прошлой жизни мы были влюбленными, которых разлучила жестокая судьба. Мне не нужны были никакие слова и объяснения, чтобы понять, что он чувствует и как сильно ему хочется обладать мной.

Я не знаю, сколько раз я достигла пика, но, когда мне показалось, что мои силы заканчиваются, я ощутила, как тело графа содрогнулось. Он замер, тяжело дыша и уткнувшись лицом мне в волосы.

— Боже… какая же ты красивая, — прошептал он, не открывая глаз.

И в этих словах не было ничего вычурного — но, может быть, именно поэтому они пробудили во мне такую бурю. Я вдруг поняла: никто и никогда не говорил мне ничего подобного. И — самое страшное — я верила ему. В этот миг я действительно была для него самой красивой. Меланхолия и тревога отступили, уступая место странному ощущению хрупкого счастья.

Его голос был таким тихим, будто он боялся разрушить заколдованную тишину между нами. Его дыхание смешивалось с ароматом тела, создавая невидимое покрывало — неощутимое, но тёплое, укрывающее меня от холода, боли и прошлого.

Осторожно опустив меня на мраморный пол, Нивар взялся поправить рукав моего платья, небрежно прикрывая плечо, где остался явный след — отпечаток его зубов, которого я даже не заметила в порыве страсти. Он на мгновение отвернулся, и я тут же поспешила пригладить подол, с трудом справляясь с трясущимися руками. Хотелось, чтобы он смотрел на меня, не отводя глаз, — чтобы вновь поймать то выражение лица, в котором сквозила искренняя одержимость.

Попытка сделать шаг вперед увенчалась полным провалом, и, если бы