Твои условия - Лина Мур

— Ну а пока, я оставлю тебя с моими друзьями. Поболтай с ними, братик. Пусть они покажут тебе, что я хочу сделать с вами. Выживи, идёт? — Он взмахивает рукой, и шприц протыкает мою шею.

Отталкиваю Павла от себя, но он успевает нажать на поршень шприца, и наркотик проникает в мои вены. Вытаскиваю пустой шприц и бросаю в сторону.

Отлично. Это то, что мне и было нужно. Образец.

Моё сознание туманится. Меня пошатывает, и я хватаюсь за барную стойку. Меня толкают в спину, и всё перед глазами становится чёрным. Последнее, что я слышу, это собственное частое сердцебиение, оглушающее меня.

Всё моё тело болит, когда я распахиваю глаза и кривлюсь от зудящих рёбер. Несколько раз моргнув, издаю стон и переворачиваюсь на спину. Боже, как же больно. Всё болит. Буквально всё.

Голова кружится, когда я пытаюсь сесть и нащупываю часы на руке. Я нажимаю на тревожную кнопку, а затем причмокиваю губами.

— Вот же чёрт, — шепчу я, оглядывая разрушенный бар, трупы и лужи крови вокруг себя и под собой. Я снова это сделал, но ничего не помню. Прощупываю свой пульс. Слишком высокий, и дышать тяжело. Моя грудь горит огнём, и я хватаюсь за неё. Мне с трудом удаётся встать с пола и схватиться окровавленными пальцами за мокрую барную стойку.

Мне так хочется пить, но я пробираюсь между трупов и выхожу на улицу. Солнце бьёт в глаза. Шатаясь, я иду к своей машине и открываю её. Достаю мобильный, включаю его и звоню Доминику, пока на мой телефон приходят сообщения о пропущенных звонках и сообщениях на автоответчике.

— Михаил, мать твою! Ты в порядке?

— Я… да. Отчасти. Кажется, я подрался. Или убил. Или реально убил под воздействием препарата, — хриплю я. — И у меня болят рёбра. Чёрт, это так больно.

— Боже мой, они едут за тобой. Продержишься?

— Да, здесь никого нет. Я убил всех, кто хотел умереть. Думаю, что меня снова снимали. Я попаду на «Ютуб»? — сипло смеюсь.

— Ты идиот. Правда, ты просто законченный идиот. Твой отец в бешенстве.

— Нет, — издаю стон. — Ты же не позвонил ему, да? Ты же…

— Павел прислал ему видео, так что мы уже в курсе, что ты делал всю ночь. Скажу, это было жёстко. Наркотик сильный, Михаил. Как ты мог позволить, чтобы тебе снова его вкололи?

— Ну, эм… просто?

— Идиотский ответ. Ты хоть понимаешь, как мы все волновались? Ты понимаешь…

— Не ори, у меня голова болит. И вот ребята. Я скоро буду. Ты же в больнице?

— Да.

— Супер. Раэлия очнулась?

— Нет, ещё спит. И я оставлю ей выбрать для тебя наказание за всё это. Пусть она надерёт твой зад.

— Домми, ты не можешь так со мной поступить. Я же пытался сделать, как лучше. Я же помогал.

— Даже не думай применять ко мне этот жалобный тон. Нет. Я готов убить тебя, Михаил. Я готов тебя…

— Ты меня не привлекаешь. Не надейся. Я уже еду.

Отключаю звонок и забираюсь в машину, держась за бок.

— Нужно всё здесь почистить. Скажите группе зачистки, что у них куча работы, — шепчу я, откидываясь на сиденье. — И отвезите меня в госпиталь.

Прикрываю глаза, ощущая сильную слабость. В тот раз мне тоже было сначала плохо, но потом стало лучше. Хотя у меня так сильно не болела грудь. И дыхание не было настолько затруднено.

Мы доезжаем до больницы, а я умираю, как хочу спать. У меня просто слипаются глаза, но я заставляю себя выйти из машины и вот таким окровавленным, в разорванной одежде войти в больницу. Кто-то охает, кто-то взвизгивает.

— Мика!

— Каталку! Быстрее!

Меня укладывают на каталку и везут в смотровую. Я закатываю рукав рубашки и обнажаю свои вены.

— Я сосуд, — шепчу я. — Берите у меня кровь, в ней находится наркотик. Нужно сделать полный и обширный анализ в лаборатории и определить, из чего он состоит.

Перевожу взгляд на напряжённые лица отца и Доминика.

— Видите, я не дурак? Я дал ему вколоть себе это дерьмо, чтобы мы поняли, с чем имеем дело. Только так мы могли бы узнать больше.

— Ты мог погибнуть, — шепчет отец. — Что за безрассудство?

— Они бы не дали мне погибнуть. Они проверяли мои силы, время и действие наркотика и накопительный эффект. Они проводят эксперименты, которые очень опасны. Это дерьмо они могут использовать против любого из нас и будут продолжать это делать. А также я узнал, что Павел не зачинщик. Он сомневается. И у нас есть шанс переманить его на свою сторону, но для этого нам понадобится мама. Так что, выбирайте сами: или я с ней поговорю, или вы, — мой язык начинает заплетаться, и я проваливаюсь в сон, издав стон от боли в груди.

Открыв глаза, несколько раз моргаю, чувствуя словно жуткое похмелье. Но я нахожусь в палате, меня помыли, переодели и подключили к капельнице.

— Я так зол на тебя. Очень зол, Мика, — раздаётся слева злое шипение.

К моим губам подносят бокал с водой, и я делаю пару глотков.

— Ты мне тоже дорог, Домми, — улыбаюсь я. — Где Раэлия?

Доминик переводит взгляд вперёд, и я смотрю туда. Она спит в кресле, подложив руку под щёку.

— Устроила истерику, когда очнулась и узнала, что ты едва не схлопотал сердечный приступ. Заставила привезти её сюда, — объясняет он.

— Положи её ко мне. Мне нужны обнимашки, — прошу его.

Доминик злобно смотрит на меня, а я выпячиваю губы.

— У меня бо-бо, и мне нужны обнимашки. От неё, — тяну я.

— Боже, ты такой придурок, — фыркает Доминик и подходит к своей дочери. Подхватив Раэлию на руки, он переносит её ко мне и укладывает на моё плечо. Я довольно обнимаю её одной рукой и целую в макушку.

— Итак, есть новости? Что-нибудь нашли?

— Да, и это всё выглядит дерьмово, Михаил. Девушка, которая подавала вам напитки, убита. Инсценировка самоубийства. У неё мы уже ничего не узнаем, но в её квартире, в которой она наспех собиралась и внезапно решила умереть, найден порошок, который и приняла Раэлия.

— Ясно. Они подчистили за собой, — бормочу я. — А что насчёт анализов моей крови? Есть что-то?

— Да. Полная формула, как мне сказали, но пока её ещё собирают. Наркотик влияет на сердечно-сосудистую систему. У тебя была ужасная тахикардия, твой пульс зашкаливал, и у тебя были судороги. Эта гадость имеет накопительный эффект. Она остаётся в крови надолго. Она быстро распространяется и также повышает давление в головном мозгу. Все анализы были переданы в лабораторию, они будут искать возможности противодействия или хотя бы варианты, как тебе в следующий раз не сдохнуть. Ты совсем рехнулся. Зачем?

Перевожу взгляд на Раэлию.

— Ради неё. Всё просто, Дом. Ради неё. Они будут использовать этот наркотик на каждом из нас. Будут наблюдать и дожидаться чего-то, приказа, скорее всего, и я не хочу, чтобы Раэлия испытала то же, что и я. У нас должны быть варианты, чтобы ответить им. Должны быть обходные пути, как и возможности защиты от этой дряни. И лучше я пострадаю, чем она, или ты, или Лейк, или Роко или кто-то ещё. Только подумай, Доминик, если это дерьмо сделало со мной такое, что оно сделает с Лейк. А она беременна. Ты этого хочешь для своего ребёнка? Нет. Так что я выбрал самый безопасный путь для всех. Теперь у нас есть хотя бы что-то, чем мы сможем защищаться. Но и это не всё. Нужно добраться до сообщника Павла. Что сказал отец?

— Сказал пойти тебе на хрен, — хмыкает Доминик. — Он не подвергнет свою жену очередной катастрофе. Она и так пережила