Сладкая для инкуба - Лолита Моро

– К ужину мы ожидаем гостя, – мягко возразила женщина и присела в поклоне.

– По-моему, я вышел из заключения и могу делать что хочу. Я хочу спать, а не есть. И гостя я не приглашал, – разозлился я и хотел пойти в спальню. Но вспомнил, что понятия не имею, где это.

– Давайте сделаем все по порядку, мсье, – нежным голосом начала уговаривать меня служанка, – а вдруг придет на ужин дама? А вы не вымыты, как следует? Нехорошо получится, дорогой мсье Хью. Не правильно.

Я слегка ошалело выслушал тираду и сдался:

– Ну ведите…

Меня мыли в четыре руки. Мяли и скребли. Расчесывали и стригли. Старались так сильно, что я стал засыпать. Наконец, сжалились. Нарядили в кружевную рубаху до пят и красивый халат с меховой оторочкой. Совсем, как я любил когда-то. Неслышно ступая босыми ногами по мягким коврам, я прошел в столовую. Кто же там засел? Для кого мне вырвали волосы в паху?

На правой стороне накрытого стола меня ждала Ми.

ГЛАВА 58. Хвосты и флейты

Ми

Похудел. Кожа бледная, вроде как бы с зеленцой, после сидения в полной темноте. Смотрит в упор. Не улыбается. Вдруг он забыл меня? С инкубами такое случается сплошь и рядом, по мнению преподобного Мартина. А старик Нельсон уверял, что помнит все и всех. Если хочет, разумеется.

Красивые, пока еще бледные, губы мужчины раздвинулись в улыбке:

– А ты времени не теряла, котенок Ми, – он ухмыльнулся и в очередной раз провел по мне оценивающе разноцветными глазами, – пополнела. Оформилась. Приятно посмотреть.

– Здравствуйте, мистер Ламберт, – я не повелась на провокацию и поздоровалась.

Он кивнул, показал на кушанья:

– Можно приступать? Я голоден зверски.

Я тоже кивнула. Негромко подозвала к себе слуг и отпустила их на вечер. Сказала, что сама поухаживаю за гостем. Тот услышал и поднял брови в удивлении. Но промолчал.

– Приятного аппетита. Вы ведь в состоянии открыть нам бутылку игристого?

Я нарочно сказала «нам». Знала, что чуткий на нюансы Хьюго не пропустит. Во всяком случае, так было раньше.

Он не снимал с меня плотного взгляда. Шампанское открывал на ощупь. Налил вино в бокалы, и не говоря ничего, сам выпил из горлышка большими шумными глотками. Вытер губы ладонью:

– Если ты помнишь, Ваше величество, я люблю, когда стол накрыт в спальне. Меня мучает другой голод.

И он протянул ко мне руку через стол. Мол, если ты согласна, то иди. На дне разноцветных глаз мне почудилась неуверенность. Я сдалась.

Три года. Я была готова убить преподобного Мартина. Он украл у меня три года жизни!

Я быстро натянула через голову платье, не могла отвести взгляда от мужчины в постели.

Черные локоны выбились из косы. Худые пальцы без привычных колец лежат поверх покрывала. Хью спит, утонув в подушках. Пустой бокал выпал из его руки на пол. Ламберт так и не съел ни крошки. Сил не хватило. Сначала любил, повторяя, как заведенный:

– Как же я скучал, котенок. Как скучал…, – целовал везде и любил-любил-любил.

Потом хлебнул вина и уснул. Сколько в состоянии проспать мужчина, если он не спал около тысячи ночей?

Я оставила слуг караулить сон любимого и ушла. Мои дела не ждали.

Хью

Я неплохо чувствую время. Пять часов вечера. Солнце еще не собирается прятать себя за море. Я спустился со второго этажа и прошел через столовую к воде. Она лениво облизывала песок и сверкала. Просто от нечего делать слепила мои заспанные глаза. Я скинул халат на песок и ушел в волны с головой.

Холодная вода. Все-таки еще май. Я плавал и не мог остановиться. И я узнал дом. Отсюда, со стороны моря, он выглядел таким, каким я запомнил его раньше. Давно. Только балюстраду на балконе починили, и все покрасили. И забор-границу в море снесли. Справа в кронах молодого сада прятался большой барский дом. Вот его точно не было тут три года назад. Я нахватал воды в нос и уши и пошел на берег греться.

– Мсье Эрик! Остановитесь! Здесь нельзя бегать, мсье Эрик!

Я повернул голову на крик. Три дородные дамы в белых платьях и чепцах, рея лентами, как флагами каравеллы, неслись ко мне. Впереди бежал ребенок. Маленький мальчик в синем костюмчике и лакированных ботинках. Я поспешно запахнулся в халат. Кожаная подошва поскользнулась на белой гальке, и я едва успел поймать пацана за воротник. Тот засмеялся, болтая в воздухе ногами. Золотые кудри рассыпались по плечам. Ямочки на щеках. Глаза голубые. Я не разбираюсь в детях, но вроде бы симпатичный.

Запыхавшиеся няни подоспели. Попытались отобрать парня. Но не тут-то было, он ухватился за мою руку и слезать не хотел.

– Я ваш сосед, по-видимому. Мистер Ламберт, – я представился теткам, пересаживая ребенка удобнее на руке.

Женщины переглянулись между собой и кивнули. Но как-то без энтузиазма. Снова попытались отодрать от меня мальчишку. Тот начал молча лягаться. А через минуту устроил такой крик, что я моментально оглох. Няньки орали тоже и уговаривали замолчать.

– Заткнитесь или я вас всех утоплю! – рявкнул я.

Помогло. Все захлопнули рты. Как выключили. Я вернул ребенка женщинам и быстрым шагом направился к себе.

Эрик? Неужели принц? Все может быть. Три года прошло, королева могла родить и не один раз. Мне в застенке новостей не докладывали. Я улыбнулся. Держать тяжеленького мальчишку в руках было приятно.

Ми ждала меня в столовой. Стояла возле стола в сиреневом шелковом платье с обнаженной шеей и руками. Я сходу обнял и впился губами с нежное местечко за ушком.

– Выспался? – она улыбалась.

– Не помню, – я ухмыльнулся и подхватил ее на руки.

– Давай я покормлю тебя сначала, – она обняла меня за шею, – и я хотела тебя кое с кем познакомить…

– Давай переставим кровать сюда, вниз, в столовую. И я уже кое с кем познакомился, – я нес ее величество наверх, и остановить меня было невозможно.

– С кем? – удивилась Ми.

Я пропустил вопрос мимо ушей, запутался в крючках и незаметно просто выдрал их с мясом. Прихватил резковато нежную кожу груди жадными губами.

– Ой! – ойкнула малышка.

– Прости, я увлекаюсь. Тебе придется потерпеть первое время, котенок. Пока я не наемся вдоволь, – я хмыкнул и накрыл все возражения барышни поцелуем.

Вылезать сегодня из постели я планировал только по нужде.

Я проснулся ночью. На черном безлунном небе в разрывах пятен облаков проглядывали звезды. Я снова был один.

Голодный. Голый. Одинокий. Я встал и раздвинул