Невинная вдова - Анна О’Брайен

— Бога ради, мадам! — вскричал он. — Я требую объяснений. Эта женщина — моя жена перед Богом и перед законом, и я должен ею овладеть.

— Что с того, что она твоя жена? Подтверждения брака не будет.

— Почему? Бога ради, объясните почему?

От сыновней почтительности не осталось и следа. Принц сорвался на крик.

— Потому что я вам это запрещаю.

— Вы мне запрещаете? Я — принц Уэльский, наследник английского престола. У вас нет права ничего мне запрещать.

— Это право у меня есть, и я намерена им воспользоваться.

Эдуард шагнул к матери. Вид у него был угрожающий. Он поднял руку с раскрытой ладонью. Мы затаили дыхание. На мгновение всем показалось, что он ударит королеву. Наружу вырвался его взрывной и безудержный нрав.

— Милорд. Ваше величество. Давайте поговорим спокойно.

Вперед, откашлявшись, вновь выступил викарий. Эдуард опустил руку, и священник продолжил:

— Каковы основания для подобных действий, ваше величество?

Королева не взглянула ни на него, ни на меня. Я вообще была для нее пустым местом. Она продолжала пристально смотреть в горящие глаза своего сына.

— Я не обязана ничего объяснять.

Вот и все, что она сказала.

— Объясните! — Гневный рык Эдуарда эхом отразился от стен, не на шутку перепугав всех присутствующих. Его красивые черты исказил свирепый оскал. — Объясните мне, что вы задумали!

Я, затаив дыхание, сидела в огромной постели и ожидала, чем окончится это сражение между матерью и сыном. Королева медленно вздохнула, и украшения на ее груди сверкнули. Она покосилась на маму, потом на меня и наконец перевела взгляд на принца. Когда Маргарита заговорила, я поняла, что таковы были ее планы с самого начала и у нас нет ни малейшего шанса выпутаться из сплетенной ею паутины.

— Не вижу причин скрывать это от кого бы то ни было, а тем более от вас, — произнесла Маргарита. — И если у меня есть хоть малейшая возможность избавиться от этого брака, я ею воспользуюсь. Если я смогу его расторгнуть, я это сделаю. Месье де Уорик будет плясать под мою дудку, но ни в коем случае не наоборот.

— Вам нужны пути к отступлению, — возмущенно прошептала мама. — Выходит, если милорд Уорик потерпит неудачу, мою дочь просто вышвырнут вон. Вы собираетесь расторгнуть этот брак, даже не дав его заключить. Вы подвергаете несказанному унижению мою дочь. Это жестоко!

— Я не позволю, чтобы в таком вопросе вы навязывали мне свою волю… — начал было принц, но королева оборвала его резким жестом и обернулась к графине.

— Вы говорите «жестоко», мадам де Уорик? — Маргарита нащупала под ногами твердую почву и даже позволила себе улыбнуться. — Это не жестокость, а политическая целесообразность. Я сделаю все, что будет необходимо, чтобы вернуть своему роду его законные права. И вам как никому другому это должно быть понятно. Вся ваша жизнь была связана с политическими интригами. Вас и замуж выдали ради земель и титулов. Что в этом жестокого? — Она словно хлыстом ударила маму презрением. — Я не собираюсь привязывать своего сына к браку, из которого он ничего не сможет для себя извлечь.

— Ради вас и принца мой супруг рискует жизнью.

— Мы пока не знаем, удалось ли ему закрепить свой успех.

— Сторонники Йорков бегут! Моему отцу вернули корону! — взвыл принц. — Вам этого мало?

— Я хочу, чтобы йоркисты были растоптаны и раздавлены. Английская земля должна быть полностью освобождена от вражеских войск. Уорик еще может потерпеть неудачу. Что, если этот самозванец Эдуард соберет в Бургундии новую армию и с ее помощью вернется к власти? — Моя супружеская спальня внезапно превратилась в поле битвы, а Маргарита продолжала изливать терзающие ее страхи: — Сумеет ли Уорик устоять перед такими силами? Я в этом сомневаюсь. — Она опять с отвращением посмотрела на меня. — Таким образом, Уорик ничего для нас не сделает, но ты все равно будешь привязан к этой уже бесполезной для нас девчонке, которая превратится в обузу. Нет, в этом случае ты должен иметь возможность выбрать себе другую невесту, благодаря которой мы сможем получить военную поддержку и власть. Разубеждать меня бесполезно. — Королева вновь повернулась к принцу. — И ты, мой сын, мне подчинишься. Для этого тебе необходимо сейчас же вернуться в свою комнату.

Справедливости ради следует отметить, что Эдуард попытался отстоять свою позицию.

— Я отказываюсь выполнять ваши распоряжения. Анна моя жена, и я останусь с ней.

— Не перечь мне, Эдуард. Я воспитала тебя в послушании. Если ты попытаешься оказать мне неповиновение, я прикажу страже схватить тебя и запереть в твоих покоях. Ты не выйдешь оттуда, пока не смиришься.

— Вы не посмеете!

Королева едва заметно улыбнулась, сохраняя ледяное спокойствие.

— Посмею. И ты это знаешь.

Мне показалось, что принц вот-вот лопнет от возмущения. Что с того, что он был выше матери и шире ее в плечах? Рядом с ним фигура королевы казалась совсем миниатюрной, но ее воля наполнила комнату, не оставляя ни малейшего шанса на неповиновение. Решимость, которая помогла королеве вынести поражение, ссылку и нужду, сейчас сконцентрировалась во взгляде, принуждающем принца покориться ее воле. Уступит ли он этому напору? Этого я не знала. Если бы в тот момент на поясе у Эдуарда оказался меч, он бы наверняка его обнажил. Эта мысль подстегнула меня к активным действиям. Я сбросила простыни и, забыв о стыде и неловкости, выскочила из постели. Одним прыжком преодолев отделяющее меня от королевы расстояние, я упала перед ней на колени и замерла со склоненной головой.

— Ваше величество! — Я чувствовала, как дрожит от стыда моя обнаженная плоть. Я и сама не понимала, чего пытаюсь достичь, но знала, что должна попытаться отстоять свое положение. — Ваше величество, — взмолилась я, — мы вступили в законный брак. Принц мой супруг. Прошу вас…

— Пока он твой супруг только на словах. Но ты останешься девственницей, пока английский парламент не признает моего сына наследником престола.

Злобная и разрушительная сила, которая все это время нарастала в душе принца, вырвалась наружу. Вскочив на ноги, я едва успела увернуться. Принц носился по комнате, сметая все на своем пути. С ночного столика на пол полетели кубки и графин с вином, словно лужа крови выплеснувшимся на каменные плиты.

— Я не позволю обращаться с собой, как с ребенком! — кричал Эдуард.

Он пинал ногами полог кровати, в клочья разрывая нежную ткань, разнес о стену инкрустированный драгоценными камнями подсвечник, после чего обрушил свою ярость на меня.

— Я должен был с самого начала понять, что брак с тобой сулит мне одни неприятности! Вместо радости меня ждет бесчестие и унижение. Мне, взрослому мужчине, запретили ложиться с тобой в постель! Лучше бы я никогда тебя не видел. Ты меня опозорила. Мне надо было сразу от тебя отказаться!