Босс замедленного действия - Оливия Хейл

— Правда? — шепчет он. Его взгляд прикован к моему бедру, где его рука пробирается под хлопок футболки.

— М-гм.

— Они спросили, как мы познакомились.

Его голос низкий.

— Что ты им сказала?

— Правду. Папа смеялся, а мама сказала, что ты герой.

— Герой, — тихо повторяет Картер. — Хотел бы я однажды с ними познакомиться. Должно быть, они потрясающие, раз воспитали тебя.

— Начни с этой фразы, и они тебя полюбят.

Он криво улыбается.

— Поверю тебе на слово.

— Ты обаятельный, очаруешь их так же основательно, как очаровал меня.

Картер снова смотрит на мое тело.

— Это то, что у меня получается лучше всего, — говорит он.

Я хмурюсь из-за тона его голоса.

— Ну, не только, конечно. Ты еще милый, умный, смешной, сильный, способный, и…

Он останавливает меня поцелуем.

— Ты пытаешься сказать мне, что я тебе нравлюсь, мелкая?

— Да. Рада, что ты это понял.

— Сообщение принято четко и ясно, — он притягивает меня ближе, мои бедра прижимаются к его. Но у меня есть еще один вопрос.

— Что нам делать с работой?

Он кладет голову мне на плечо, мягкие волосы щекочут шею.

— А что с ней?

— Раз мы с тобой в отношениях…

— Мы очень даже, — подтверждает он, касаясь губами моей кожи. Его руки сжимаются на моих бедрах. — Я никогда тебя не отпущу.

Я улыбаюсь, касаясь щекой его щеки.

— Значит, мы в серьезных отношениях. Но ты также начальник моего начальника, мы не можем, чтобы на работе узнали. Значит ли это, что мы будем скрываться вечно?

Это кажется неразрешимой загадкой.

— Не вечно, — говорит Картер. Голос уверенный.

— Ладно, — отвечаю я. — Но как это сработает? Мне очень нравится моя работа, и мне очень нравится мой парень. Я не хочу отказываться ни от того, ни от другого.

— Рад слышать, — говорит он, криво усмехаясь.

Я смеюсь.

— Тебе это нравится.

— Слышать, как ты снова и снова говоришь, что я тебе нравлюсь? Да, нравится.

— Картер, — жалуюсь я.

Его руки крепче ложатся на мою талию.

— Мы разберемся, мелкая. Я никогда не сделаю ничего, что поставит под угрозу твою работу.

— Я знаю. Но ты только что взял на себя управление газетой. И у тебя грандиозные планы на нее, я определенно не хочу, чтобы ты ее продавал.

— Я, кажется, тоже это понял, да.

— Так мы в тупике.

Руки Картера напрягаются под моими, он поднимает меня, усаживая на кухонную стойку. Неторопливо, как и подобает воскресному утру, которое мы проводим, он тянется к краю моей футболки. Я позволяю стянуть ее, на самом деле его рубашку, и отбросить назад. Она приземляется наполовину в раковину.

— Я не вижу тупика, — говорит он, глаза горячо скользят по моему лицу, волосам, животу, груди. — Я вижу только совершенство.

— Картер…

Он шагает ближе между моих раздвинутых бедер, я смыкаю их у него на бедрах. Проблема у нас может быть, но я не готова отказываться ни от одной из своих страстей. Ничто не помешает мне иметь его — и мою карьеру.

— Я не буду управлять «Globe» вечно, — говорит он. — Знаешь, Тристан ушел с поста главы Exciteur, когда встретил Фредди.

— Она работала в компании?

— Она была стажером, когда они познакомились.

Я морщусь.

— Ой.

— Было трудно, но они идеально подходят друг другу. У нее тоже отличная деловая хватка. В любом случае, он ушел, когда у них все стало серьезно.

Я обвожу контуры его голого пресса.

— Ушел? С поста генерального директора?

Картер кивает. Его руки движутся по моей голой спине, вниз к кружевному краю трусиков и снова вверх. Он чертовски многозадачен.

— Да. Здесь это тоже вариант, — говорит он.

Я качаю головой.

— Ты годами работал, чтобы купить «Globe». Разве ты не рассказывал мне о всей подготовке, которую провел, чтобы изучить индустрию?

— Ты важнее.

— Ты не бросишь свою карьеру, — говорю я. — И я свою тоже.

Уголок его губ дергается.

— Я могу уйти номинально.

— Номинально, — повторяю я.

— Да. Скажем, мы скрываемся год. После этого я могу передать бразды правления совету. «Acture» все еще будет владельцем. Но мое лицо не будет мелькать в повседневных операциях.

— Может сработать, — говорю я. — Но ты знаешь этих журналистов-расследователей…

— Они будут расследовать. Я знаю, — соглашается он. — В конце концов, я сделаю так, как ты захочешь, мелкая. Но я хочу, чтобы ты знала: я не могу дождаться дня, когда ты будешь моей спутницей на всех этих скучных мероприятиях, которые я вынужден посещать. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом.

— Если мы пойдем на Балы Репортеров, — говорю я. — Тогда по рукам.

Он стонет, но улыбается.

— Я никогда не смогу конкурировать с Динами Алленами этого мира, да?

— Проведи год в зоне боевых действий или получи Пулитцера, и, может быть.

— Я навсегда останусь в его прославленной тени, — его взгляд опускается на мою грудь, где большая рука дразнит сосок. — Но ему не позволено делать это, а мне — да, так что он может оставить себе все свои чертовы Пулитцеры.

Он сильно сжимает его, и у меня перехватывает дыхание. Боль-удовольствие разливается по телу, я сжимаю бедрами его талию крепче.

— Я вся твоя, — говорю я.

— Я связался с ним, кстати. По поводу фриланса для «Globe».

Я хватаю его за плечи.

— Что?!

Картер полуулыбается.

— Да. Помни об этом тоже, когда в следующий раз будешь злиться на меня.

— Ты его нанимаешь?

— Я вливаю больше средств в отдел расследований, да. Редакция — это то, что будет продавать газеты. Это и чертово новостное приложение с рекламным алгоритмом.

— О Боже, — я крепко обнимаю Картера, и он смеется, звук вибрирует в его голой груди. — Ты мне нравишься, нравишься, так-так сильно нравишься…

Он снова смеется и находит мои подколенные впадины. С легким усилием он смело снимает меня со стойки и шагает в сторону спальни.

— Моя красивая, появившаяся на первой полосе, фанатеющая от Дина Аллена, удостоенная наград девушка, — говорит он. — Не только твои родители любопытствуют насчет этих новых отношений.

Он бросает меня на кровать, все еще не заправленную с прошлой ночи. Я отползаю назад, к подушкам.

— Не только?

— Нет, — он забирается следом. — Я встречаюсь с мамой на ланч в следующие выходные. Пойдем со мной.

— Познакомиться с ней?

— Нет, вести записи. Да, конечно, познакомиться с ней.

Я снова смеюсь, но смех быстро прекращается, когда он наваливается на меня сверху. Он чувствуется восхитительно, так правильно, помещаясь между моих бедер. Ткань нашего белья ничуть не скрывает его твердую длину.

— Пойдешь? — спрашивает он, касаясь губами