Босс замедленного действия - Оливия Хейл

— Я могла бы говорить с тобой вечно, — признаюсь я. — Никогда не встречала никого, с кем хотелось бы говорить от рассвета до заката.

— Как странно, — говорит он, приближая лицо к моему. — Потому что я чувствую то же самое.

Поцелуй мягкий и нежный, пропитан эмоциями, от которых ноет в груди. Может, эта маленькая ссора была к лучшему… сделала нас сильнее. Я обвиваю руками его шею.

— Я скучала по тебе, — говорю я.

Его руки ложатся на мои бедра.

— Мелкая, каждый день на этой неделе был пыткой.

— Кстати, ты прав.

— М-м-м. Спасибо, — он целует вдоль моей челюсти, медленно, дразня. — В чем?

— Моя квартира — дыра.

Он замирает у моей шеи, тихий смех проходится по нему.

— Ого. Ты уверена, что в своем уме?

— Полностью, — говорю я. Не могу перестать улыбаться. — Она ужасна. Но она моя, и это то, что я могу себе позволить прямо сейчас.

— Пожалуйста, позволь мне помочь тебе найти что-то другое.

— Мы можем поискать, да. Но я бы очень хотела приготовить что-нибудь у тебя на этих выходных. Может, посмотрим еще один фильм?

— Останься у меня сегодня, — говорит он. — Я не погнушаюсь и умолять, знаешь.

— Я ничего не взяла сегодня. У меня нет зубной щетки, чистого белья, или…

— Тогда заедем в супермаркет по пути. Пойдем.

— Мне нужно закончить эту статью!

— Она и так достаточно хороша.

Я смеюсь и откидываюсь назад, вне досягаемости его блуждающих губ.

— Как владелец этой газеты, ты должен стремиться к совершенству.

— Совершенство — враг эффективности, — парирует он. — Если бы я стремился к совершенству, я бы пошел в другую область.

— У тебя на все есть ответ, да?

— На большинство вещей, — говорит он, широко улыбаясь. — Но не на все. Одри Форд, свет моей жизни, не согласишься ли ты пойти со мной домой сегодня вечером?

Я закатываю глаза, но усмехаюсь.

— Да, соглашусь. Но только если ты поможешь мне закончить эту статью.

— Никогда еще не был так предан делу, — говорит он.

ГЛАВА 21 Картер

Одри: Кажется, я нашла подходящий вариант. Посмотри на этот.

Я нажимаю на ссылку с квартирой, которую она прислала. Это пентхаус из четырнадцати комнат на Верхнем Ист-Сайде с ценником в сотни миллионов. Он также чудовищно безвкусный, отделанный мебелью из чистого золота и с безвкуснейшим фонтаном в холле. Я увеличиваю. Да, в центре — херувим.

Вид, правда, отличный.

Картер: Пожалуйста, скажи, что ты рассматриваешь вариант покупки с мебелью.

Одри: О, конечно. Я бы ничего не меняла. Я прекрасно тебя представляю, развалившимся на диване в форме ракушки.

Картер: Голым, да?

Одри: В моем воображении ты всегда голый.

Я откровенно смеюсь над этим. Разговор, как это часто бывает, скатывается в бессмыслицу, и мне это нравится. Прошедшая неделя с Одри — одна из лучших в моей жизни. Она ночевала у меня почти каждую ночь.

Во вторник мы вместе готовили фахитас на моей кухне. С нуля, включая лепешки. Оказалось, она делала это только раз раньше, и к тому времени, как мы закончили, кухня напоминала поле боя, везде была мука. Я в основном сосредоточился на том, чтобы нанести муку на кончик ее вздернутого носа, но все задачи одинаково важны.

Потом мы включили фильм, пока я медленно трахал ее на диване, рукой работая над клитором, пока она не задрожала в моих объятиях от оргазма.

Опять же, все задачи одинаково важны.

В среду нам обоим пришлось работать допоздна из дома. Она сделала нам попкорн и кофе, а под столом я держал руку на ее голом колене. Это было упоительно — насколько это было комфортно, насколько счастливой она меня делала. Это было настоящее счастье, а не мимолетный восторг от выигранной сделки или увиденного в печати своего имени.

Сегодня утром она ушла из моей квартиры раньше меня, стесняясь ехать в моей машине без меня. Как будто боялась, что это будет обузой, а не удовольствием на глубинном, молекулярном уровне, таким же, какое я испытываю, видя ее в одной из моих футболок в постели или чувствуя запах моего шампуня в ее волосах.

Одри: Кстати, удачи на твоей сегодняшней встрече.

Я отвечаю ей в лифте по пути вниз.

Картер: Спасибо. Дай мне знать, как только Букер даст нормальный отзыв о твоей статье, ладно?

Одри: Обещаю. Увидимся вечером.

Картер: Жду не дождусь, мелкая.

Это правда. Большая часть моего времени наяву, проведенная вдали от нее, кажется потраченной впустую. Я киваю Джону в холле, он ухмыляется мне в ответ. Они тоже заметили мою новую девушку, хотя никто из сотрудников здания не упоминал об этом.

Я делаю несколько шагов от здания и замираю.

Он стоит на тротуаре. Волосы седее, чем в последний раз, когда я его видел, морщины на лице стали глубже. Он выглядит представительно, но меньше, чем я помню.

Его глаза прикованы ко мне.

— Картер, — говорит он. — Рад тебя видеть.

Я рассматриваю вариант пойти в другую сторону. Оставить его и прошлое позади, там, где они больше никому не смогут причинить боль.

Но ноги не слушаются.

— Ты здесь, — говорю я. Обвинение делает мой голос мрачным.

— Да. Прости, что вот так нападаю на тебя, сын. Но ты не оставил мне много вариантов.

— Не нападать на человека у его дома — всегда вариант.

Мой отец улыбается, словно мы старые друзья.

— Ты прав. Но мне так хотелось тебя увидеть. Позволишь купить тебе кофе?

Хочется сказать «ни за что». Слова жгут язык. Но я также слышу в голове голос матери и Одри. «Это шанс высказать все, что думаешь».

И шанс сказать ему держаться подальше от меня и моей матери.

— Да. Ладно. Тут есть местечко дальше по улице, — говорю я.

— Это ненадолго, — говорит он, идя рядом. — Я знаю, ты теперь занятой человек. Большая компания и все такое.

Кислый привкус поднимается к горлу.

— Ты читал обо мне?

— Это было одно из моих любимых занятий в тюрьме, — говорит он. — Знаешь, там дают доступ к компьютерам. Я читал все, что публиковали о тебе. Твою первую сделку, и когда ты объединил «Kingsley Investment» с «Acture Capital». Умный ход. Было обидно терять свое имя в названии компании?

Черт бы его побрал.

— Да, — признаю я.

— Так и думал, — он усмехается, голос довольный. — Я знаю своего сына. Но это было необходимо. Дало тебе нужный рычаг. Теперь ты делаешь кучу денег.

Так часто я