Мой желанный принц - Елена Александровская

А ручка все-таки вернулась к Димке. И с тех пор квартировала у него в «идейном» блокноте. Димка не раз говорил, что ею записаны самые важные и самые свежие мысли.

Воскресный вечер заканчивался. Но Алексей так ничего и не смог понять в происходящем. Чувство это было отвратительным – больше всего потому, что обычно он видел картину целиком. И картина эта его устраивала.

Поняв, что больше на месте ему не усидеть, он сел в машину и отправился к Димке, надеясь, что за рулем сможет собраться. Или что час Димкиной работы истечет до того, как он, Алексей, позвонит в Димкину дверь. Час, конечно, не истек, Но Дмитрий дверь открыл сразу – даже до звонка.

– Заходи, Леш. Я увидел, как ты гарцуешь через двор. Что случилось-то?

Алексей выдал другу пачку кофе, мудро купленного днем в «Чашке», и прошел на кухню.

– Забавно, но я не знаю, что случилось. Скорее, я не понимаю, что может случиться…

– О брат, ты взрослеешь! В кои веки ты стал задумываться о дне завтрашнем…

– Потому что напрочь перестал понимать, что происходит в дне сегодняшнем!

– Спокойнее! Не вопи – я тебя отлично слышу, а тетя Света ушла к приятельнице и ты туда не докричишься, хоть весь на крик изойди.

– Тетя Света?

Дмитрий улыбнулся.

– Ну да, моя соседка вон там, – он показал на стену. – Она убеждена, что я варю на кухне ядерное топливо. И чем больше я молчу, тем сильнее она в этом убеждается. А когда приходишь ты, она уверена, что я очередную порцию сваренного топлива отдаю богатому иностранцу.

– О Господи…

– Нет, она не буйная. А зимой вообще миляга – то чай пить зовет, то за солью заходит. Зимой она вообще почти нормальная. Иначе ее фиг бы из психушки выпустили.

– Весело тут у вас.

– Это да, скучать не приходится. Давай уж кофейку сварим да о делах наших скорбных покалякаем.

Дмитрий тоже обожал цитаты из старого кино, из хороших книг и песенок, которые кода-то были блатными, а сейчас стали просто стильным ретро.

– Скорбных? Похоже.

И Алексей замолчал. Дмитрий не выдержал:

– Да что ж мне из тебя каждое слово клещами тянуть, что ли?

– Ты, Дим, не шуми. Я не знаю просто, с чего начать.

– Ну, мы знаем, что вначале было слово. И это слово было…

Оба друга улыбнулись.

– …потому начни-ка ты, брат, с того, на чем остановился вчера. Будем соблюдать хронологическую точность, как один из приемов обработки информации. Напомню, – Дмитрий прошелся по кухоньке, не забывая все же приглядывать за варящимся кофе. – Ты от меня вылетел без четверти десять, чтобы успеть пообщаться со своей обожаемой Ириной.

– Обожаемой?

– Не придирайся к словам. И? Поболтал?

– Не-а. Не было ее на связи. Она вообще в командировку улетела. Только сообщение от нее висело – дескать улетаю, но вернусь. И еще написала, что ей наша встреча понравилась.

– Уже хорошо.

– Прикольно, что и тебя, профессор, на связи не было. Я хотел тебе в жилетку поплакаться он-лайн. Но… Облом за обломом, одним словом.

– Да, нехорошо получилось. Итак, Ирина твоя улетела. Куда? Надолго ли?

– В Сибирь…

– Снег убирать? Весь?

Алексей бросил на друга косой взгляд.

– Да, прости, ляпнул.

– Куда-то на север. На две недели…

– Невесело. Но с чего ты так завелся? Спасибо, сообщение оставила. А ведь могла и просто так исчезнуть, без предупреждения.

– Эт верно, Дим. Вот только она обещала пытаться выйти на связь. И не пишет!

– Так связи ж может и не быть! Сибирь все-таки, не Арбат или там Невский проспект.

– Понимаешь, Дим. Ирина… Она всегда слово держит. Потому я так и завелся – полная тишина в эфире.

– А позвонить если?

– Так я номера не знаю, как не знал…

– Уже красиво. Тогда жди, раз дала слово – значит, сдержит.

Алексей мотнул головой. Это могло означать все что угодно – от согласия до полного отвращения к словам друга. Разговор не клеился. Хотя правильнее было бы сказать, что сегодняшний сеанс психотерапии явно не удавался. Дмитрий пожал плечами – иногда даже он уставал от метаний друга.

– Понимаешь, Дим. У меня такое гнусное чувство, что у нее там кто-то появился…

– Кто? И почему кто-то должен появиться? Ты соображаешь, что говоришь?

– Ирина написала, что едет в командировку с главным инженером. Она уже наверняка прилетела и устроилась. Но не пишет – значит, у нее появились более интересные дела…

Дмитрий пристально взглянул другу в лицо. Так когда-то делала его, Димина, мама – несколько минут молча смотрела ему в лицо и он, согретый маминой любовью, хвастался своими победами или каялся в содеянном.

– Дружище, мне кажется, или ты пытаешься на свою виртуальную фею повесить собственные грехи? И это не у нее, а у тебя кто-то появился?..

– Дим, я никого ни в чем не пытаюсь обвинять и ничего ни на кого не вешаю. Да и вряд ли у меня кто-то успел бы появиться…

– Если б я не знал тебя так давно, братец ты мой, я бы попытался тебе поверить. А так, уж прости, но… Не надо мне врать – иначе у тебя друзей и вовсе не останется.

– Да не вру я, Дим! Не вру!

«Ни хрена себе! На четвертом десятке Лешка вдруг обзавелся чувствами, как все нормальные люди. В детстве все мы болеем ревностью, пустыми подозрениями, глупыми амбициями. А Леху, значит, в возрасте Христа прихватило…»

– А ну-ка спокойнее.

– Да, прости. Я и в самом деле, Дим, не вру. И никто у меня не появился. Просто я вдруг разглядел, что вообще ни хрена в происходящем не понимаю. А тут еще Ира с ее фокусами…

– Она просто уехала на две недели. По работе, – Дмитрий старался говорить размеренно и без эмоций. – Никаких фокусов. Причем, как воспитанный человек, тебя предупредила. Чего ж тебе еще? Она же не жена, даже не возлюбленная.

– И то верно.

– А вот что с тобой за эти сутки произошло? Отчего ты в таком раздрае, как бесприданница перед визитом перспективного жениха?

– Только ты не перебивай, ладно?

– Обещаю.

– Так вот, позвонила мне сегодня девица эта, которую дядюшка привел… Ты еще сказал, что врага в лицо надо знать…

Дмитрий молча кивнул – память его подводила редко.

– …прошу вас, говорит, мне помочь в определении списка необходимых законов, дескать я человек новый и не знаю, с чего начать.

«Умница! Круто взялась за дело – наверняка кто-то из родственничков решил девочку пристроить».