Песня светлячков - Дж. А. Редмирски

Элиас

Тейт и Джен простились в аэропорту. К тому времени Джен уже не на шутку беспокоилась за безопасность Тейта и на нас с Брей поглядывала хмуро и осуждающе. С Тейта она взяла твердое обещание постоянно ей звонить. Но ее страхи касались не только нас. Джен тревожило, как все обернется, когда Тейт приедет в Корпус-Кристи. В ее глазах Кейлеб был ничуть не лучше нас.

Я восторгался Джен. Они с Тейтом были потрясающей парой, созданной друг для друга. И чем тяжелее становились мои отношения с Брей, тем больше я им завидовал. Как мне хотелось, чтобы мы оказались на их месте! Свободные, думающие только друг о друге. И если бы Брей вдруг захотелось меня отдубасить, я был бы очень рад. Я бы согласился на что угодно вместо того, через что мы проходили сейчас.

Пропустив утро, мы выехали в час дня и к семи вечера добрались до Батон-Руж. Мы едва приблизились к небольшому мотелю, как у машины спустило колесо. Раздался громкий хлопок, похожий на звук выстрела.

– Займись колесом, а я позвоню Рокки, – сказал брату Тейт.

– Зачем это ты собираешься ему звонить? – удивился Кейлеб.

– Затем, что сейчас мы должны уже были бы въезжать в Корпус-Кристи. Нужно сообщить ему о задержке.

Кейлеб достал из багажника запасное колесо.

Тейт заказал два номера и отдал мне ключ.

– Я запишу это в счет твоего долга, – усмехнулся он.

– И на сколько уже тянет мой долг? – в шутку спросил я. – Наверняка не меньше чем на восемьсот баксов.

– Не волнуйся, старик. Проценты я тоже учту, – пообещал Тейт. – Когда выберемся из Корпус-Кристи, все точно посчитаю.

– Приятно слышать, – бросил я ему вслед.

Все номера имели отдельный выход во двор, и это было удобнее, поскольку внутри мотель представлял собой лабиринт коридоров. Ключ был настоящим, металлическим, что говорило о возрасте мотеля. У нас с братьями были соседние номера. Брей наконец вылезла из джипа, чтобы не мешать Кейлебу менять колесо.

– Я иду в душ, – сказал я ей. – Пошли вместе?

Она слегка улыбнулась и обхватила свои плечи, словно ей холодно. На самом деле вечер был жарким и влажным.

– Ты иди, а я потом, – сказала она.

Я понимал, с чем это связано. Брей уже пыталась отдалиться от меня. Подготавливала к расставанию. Я до сих пор не задумывался о том, как мы проведем три оставшихся дня, но мне не хотелось с ней спорить.

Я вошел в номер. Брей осталась возле машины и Кейлеба, менявшего колесо.

Брей

Я утаила от Элиаса, что подслушала их разговор с Тейтом. Так я узнала, что Кейлеб сидел за изнасилование, которого не совершал. Заднее крыльцо находилось рядом с кабинетом, и через приоткрытую форточку я все слышала. Тейт говорил, что Элиас обязательно должен убедить меня сдаться полиции. Его совет был совершенно правильным, но я понимала, что давным-давно перешла черту. Я сознавала безнадежность своего положения. Паршивее всего было то, что я втравила в эту историю единственного человека, который по-настоящему меня любил. Но он вместе со мной шлепал по этой жизненной грязи и никуда уходить не собирался. Никакие мои слова и поступки не действовали на его решение оставаться со мной до конца. Я любила его за это и злилась на него. Странная это была злость; злость от сознания, что он меня любит, а я ломаю ему жизнь.

Я присела на заборчик рядом с джипом. Кейлеб орудовал домкратом, приподнимая бок машины.

– Ты не против, если я тебя кое о чем спрошу?

– А если я скажу, что против, ты все равно спросишь? – Кейлеб мельком взглянул на меня.

– Наверное.

Кейлеб лишь выпучил глаза и вернулся к домкрату.

– Скажи, а как там, в тюрьме?

– Ты про какую тюрьму хочешь знать? – Рука Кейлеба ненадолго застыла на рычаге домкрата. – Они же разные. Есть те, что в ведении штата. Там более или менее сносно. А есть тюрьмы федерального уровня. Вот это настоящий кошмар. Почему ты спрашиваешь? – Он ненадолго повернулся ко мне. Ему было любопытно. – Поняла, что жареным запахло, и теперь думаешь, по какой линии тебя могут посадить?

У меня зашлось сердце. Кейлеб явно наслаждался своими вопросами. Плевать мне на его наслаждение. Попадать за решетку я не собиралась, но знать, чем отличаются тюрьмы, не помешает.

Кейлеб еще раз нажал рычаг домкрата и выпрямился, вытирая пот со лба.

– Насчет женских тюрем ничего не знаю. Думаю, они не особо отличаются от мужских. Я ж там недолго пробыл. Могу сказать: фильмы не сильно врут. Никаких особых жестокостей. Никто не трахал меня в задницу и не делал своей сукой. Но если бы они увидели во мне хоть капельку страха, все могло бы быть по-другому. За это я должен благодарить Кайла и Тейта, – усмехнулся он. – Старшие братцы изрядно колошматили меня, пока я рос. Так что практика у меня богатая. Но без драк не обходилось. Однажды мне крепко влепили. Но у меня там появились друзья. Они помогали, пока я был за решеткой. Потом, когда я вышел, я помогал им с воли.

Мне стало любопытно, но Кейлеб в подробности не вдавался. Я догадывалась: помогая своим тюремным «друзьям», он наверняка рисковал и сам мог попасть за решетку.

– Так ты убила ту девку? – спросил он, глядя мне в глаза.

– Случайно.

Он кивнул, достал из багажника монтировку и снова нагнулся, чтобы открутить стопорящие гайки на спущенном колесе.

– Тогда тебе нужно было сразу идти в полицию, – сказал Кейлеб, поворачивая ключ. – А так ты нагородила себе дополнительных подозрений.

Стоянка погружалась в серовато-синие сумерки. Солнце скрылось в облаках, щедро раскрасив их в розовые и оранжевые тона. Кейлеб был прав. Я ничуть не обиделась на его грубую прямоту.

– Скажи, Сара навещала тебя в тюрьме?

Кейлеб выпрямился. Грязные пальцы впились в монтировку. Я знала, как ударит по нему это имя, но мне было все равно.

– Смотри доиграешься, – угрюмо предупредил он.

– Да или нет? – не отставала я.

Чувствовалась, я крепко его разозлила.

– Ты же до сих пор ее любишь, – сказала я, продолжая злить Кейлеба. – И мне ты не кажешься плохим парнем. Да, придурком ты бываешь. И кобелиных замашек у тебя хватает, но ты не настолько плох, каким кажешься. Или хочешь казаться. Жизнь тебя крупно подставила, и в этом вся причина. Я не лезу в ваши с ней отношения. Я хочу знать, была ли ее любовь к тебе такой же сильной, как твоя к ней.