Пиф-паф, прекрасная маркиза! - Дарья Калинина

– Почему же вы это терпели? Ведь живые люди гибли у вас под боком!

– Почему-почему… Старики решили, пусть уж лучше так. Пусть Федор делает что хочет, лишь бы у нас в Малочаевке воду не мутил. Намучились старики с ним. У него ведь что ни день, то новая идея. Воображение у него будь здоров, в этом он мастер. Но нутро у него гнилое. Даже не пойму, как у такого человека может быть такой внук. Удивительно это нам всем было.

Калязин кивнул.

– Теперь ясно, почему бандиты Хруща были так хорошо информированы обо всем, что происходило или должно было происходить в поселке. У них в Малочаевке был свой человек.

– Да, – подтвердил Терентий. – Федора с дружками хоть и отселили, но он иногда продолжал наведываться в Малочаевку. Вроде как по старой памяти, ну, и вообще.

Но Василиса не унималась:

– А тот противный старикашка, пятнистый, словно яйцо кукушки, которого Федор слушается и который живет в поселке с наркоманами? Он тоже из ваших?

Терентий помрачнел.

– Из наших.

– Федор представил его как Прохора Кузьмича.

– Его зовут Егор Силович, – нехотя ответил Терентий. – Прозвище – Сила. Только старики, сдается мне, от него даже больше, чем от Федора, мечтали избавиться. Злой он и непотребства всякие чинил.

– Это какие же?

– Колдовать пытался. Самое гадкое дело. Всякие мерзости делал. Сначала кровь животных в своих мерзких ритуалах использовал, потом и до человеческой дело дошло. Мы долго о его проделках всей правды не знали, лишь когда у него тело гнить стало, догадались, что он колдун. Но до этого Сила много зла успел натворить. И Федора – это он испортил.

– Как же это случилось?

– Прохора Кузьмича промашка. Когда дед Федора за проделки наказывал, Сила его к себе зазывал. Так они и сдружились. И когда Федора отселять решили, Сила тоже с ним уйти захотел. Все у нас в Малочаевке готовы были прыгать от радости.

– В общем, вы их отселили и решили, что дело тем и закончится.

– Ага, – кивнул Терентий. – Мы же не знали, что они на золото дедовское зубы точат.

Шурыгин оживился.

– Кстати, о золоте. Я так и не понял, нашли его или нет. И если нашли, то кто? Бандиты Хруща или Федор со своими ребятами?

Терентий нахмурился.

– Золото принадлежит всем жителям Малочаевки. И может быть использовано только для одной цели. Деды нам его с тем указом и оставляли. Только если возникнет реальная угроза для существования поселка, можно достать золото и использовать для общего блага.

– Но сейчас-то оно где?

– В Малочаевке.

– То есть вы его нашли?

– Старики выкопали, так я думаю.

– Так, – произнес Калязин многозначительно. – Значит, ваши старики золото выкопали. Но ни Федор, ни Хрущ с этого ничего не получили?

– Нет. Им ничего. Хрущ – чужак. А Федор себя опозорил. Он из числа жителей Малочаевки уже вычеркнут.

Как в свое время они вычеркнули бабушку. Эта мысль не могла не прийти в голову Василисе, и она опечалила девушку. Выходит, ни ей, ни бабушке не достанется от общего золота даже крохотного кусочка? Терентий предельно ясно описал порядки в поселке. Золото принадлежит лишь тем, кого старейшины Малочаевки считают достойными жителями. Всем прочим шиш и фига с маслом.

Обидно. Пока они с Федором искали это золото, Василиса уже успела размечтаться, как вернется домой с трофеем. И хотя, скорей всего, Федор не дал бы за помощь Василисе ни крошечки, да и сама Василиса не собиралась открывать место схрона мошеннику, но все-таки мысль, как славно было бы немножко разбогатеть, у нее в голове мелькала. Не с Федором, так с настоящим Прохором Кузьмичом найти золото и взять себе и бабушке оттуда малую толику – вот чего хотелось Василисе. И вот всем ее мечтам пришел конец. Придется возвращаться с пустыми руками.

От Шурыгина девушка уже знала, что бабушка идет на поправку. Благодаря усилиям Светы за бабушкой ухаживают точно за королевой. Каждое ее пожелание ловят и спешат исполнить. Но вернуться к ней с пустыми руками Василисе было обидно. Вот если бы привезти хоть капельку, хоть капелюшечку золота!

– А как же Хрущ? – спросила она у Шурыгина. – Вы про него что-то узнали?

– Хрущ – опасный рецидивист. На его счету не меньше десятка трупов.

– И такой человек находится на свободе? – ужаснулась Василиса.

– Срок за свои преступления он отсидел, перед законом он чист.

– Но он преступник! И он снова взялся за старое!

– Мы это понимаем. И потому примем все меры, чтобы вновь засадить его за решетку.

– И Федора тоже!

– И Федор, и его подручные – никто не уйдет от ответственности.

Василиса пребывала в глубоком недоумении. Как могло получиться, что молодой старовер, старый колдун и матерый уголовник сошлись вместе и задумали свое черное дело? Что объединяло таких разных людей? Как староверы вообще сумели снюхаться с Хрущем?

– Вместе сдружились, вместе план, как общее золото присвоить, придумали, – услышала Василиса голос Калязина. – Сначала посеять панику среди жителей Малочаевки, что их вот-вот опять сгонят с насиженных мест, покупателя мифического приплести, а потом сидеть и ждать, когда старики достанут из земли клад.

Терентий тоскливо вздохнул.

– Значит, никакого покупателя на землю и не было?

– Не было и нет.

– Я и раньше думал, а ну как это все Федор затеял, чтобы стариков напугать. От него ведь вся информация пришла. Он ведь с миром больше связей имел, чем все мы вместе взятые. Вот старики Федору и поверили, хотя и знали, какой он гад. Но кабы не угроза, что нас с места сгонят, старики бы вовек к этому золоту не прикоснулись, даже искать не стали. А тут… Пришлось. А как искать, если они только половину примет знали? Вторую-то еще узнать нужно было, она у Нины Кузьминичны в памяти только и оставалась. Вот и решили просить бабушку назад вернуться.

Вспомнив, что бабушку просили вернуться, приунывшая Василиса вновь оживилась. Если старейшины просили об этом бабушку, означало ли это, что ее хотят восстановить в правах и таким образом сделать наследницей наравне с другими жителями Малочаевки? Получалось, что так.

И Василиса стала слушать внимательнее.

– Уходить из Малочаевки во второй раз никому не хотелось. Да и время сейчас другое. С советской властью договориться было трудно. А теперь все деньги решают. Если можешь назначенную цену заплатить, никто у тебя насильно ничего отнимать не станет. Заплати и пользуйся. Заплати и живи в свое удовольствие. Прекрасно!

По голосу Терентия как-то не было заметно, что он и впрямь находит это прекрасным. Скорее, наоборот. Но Шурыгина больше заинтересовало другое.