Драгоценный камень - Норма Бейшир

«Мне ли осуждать его, – говорила себе Слоун, – если я сама согласилась с примечаниями в контракте, набранными мелким шрифтом».

Едва Хиллер вышел из машины, к нему сразу же направились полицейские. Слоун не слышала, о чем они говорили, но видела, что Хиллер расстроен. Может, в данном случае Джордан и Ланс ошиблись и лошади не безразличны ему?

– Идет, – тихо сказал Ланс, когда Хиллер закончил разговор с полицейскими и двинулся к ним.

– У него тот еще вид, – заметила Слоун.

Джордан нахмурился.

– А чего ты ожидала? – спросил он. – Хиллер терпеть не может терять деньги.

– Как это, черт возьми, случилось? – раздраженно осведомился Хиллер. – Эти идиоты что, вообще не охраняют конюшни?

– Думаю, для организации круглосуточной охраны в компанию «Уэллс и Фарго»^[33] они не обращались, – мрачно отозвался Джордан. – Им это было ни к чему. Знаете, Гейвин, такие вещи каждый день не случаются.

– Они отвечают за моих лошадей и их безопасность! – сердито бросил Хиллер, шаря глазами вокруг, как будто искал кого-то.

– Что сказали полицейские? – поинтересовался Джордан.

Хиллер раздраженно мотнул головой:

– Никаких ниточек и никаких подозреваемых. Понимаете, что это означает? Страховая компания сразу деньги не выплатит. Должно быть проведено расследование. Черт побери, это может занять несколько месяцев! – Увидев владельца фермы «Серебряный лист», где содержались лошади, он быстро направился к нему.

– А его и впрямь волнуют только деньги. – Слоун посмотрела вслед Хиллеру.

Джордан усмехнулся:

– А ты что, сомневалась?

Здесь они уже встречались однажды, в этой занюханной таверне в портовом районе Бостона. Обычно эти двое не встречались дважды в одном и том же месте. В этом состояло одно из правил игры – никогда не показываться там, где есть хоть ничтожная вероятность, что тебя могут узнать.

Но в этом месте вероятность этого равнялась нулю. Никто не обращал на них ни малейшего внимания.

– Вот твои деньги. – Тот, что постарше, извлек из кармана толстый коричневый конверт.

Тот, что помоложе, потянулся через стол, взял конверт и быстро пересчитал банкноты на коленях. Они были разных достоинств, но не выше пятидесяти долларов. И нигде никаких пометок.

– Все в порядке. – Он кивнул и сунул конверт в карман пиджака.

– Ну, тогда я пошел. До встречи.

Тот, что помоложе, спросил:

– Когда вся эта канитель закончится?

– Когда скажу, тогда и закончится.

События прошлой ночи не снизили морального духа команды. Слоун убедилась в этом, наблюдая за игрой с заградительной линии. Все были настроены на победу более решительно, чем когда-либо. Джордан играл в этот раз очень агрессивно, и Слоун знала причину. Он очень злился и на негодяев, искалечивших лошадей команды «Уайт Тимберс», и на Гейвина Хиллера, ничуть не жалевшего животных.

Сейчас Джордан боролся за мяч на противоположной стороне поля. Схватка была настолько напряженной, что болельщики то и дело возбужденно вскакивали на ноги. Противник у него был не простой, но Джордан не собирался пропускать его к воротам. Когда тот начал теснить Джордана, у Слоун перехватило дыхание. «Привыкну ли я когда-нибудь к опасностям, которыми чревато профессиональное поло?»

Ответ был простой: никогда.

Слоун никогда не примирится с тем, что человек, которого она любит, ее муж, выезжая на игровое поле, каждый раз сознательно рискует жизнью, в лучшем случае – здоровьем. Слоун никогда не преодолеет ощущение дурноты, которое охватывает ее каждый раз, когда Джордан падает с лошади. Она никогда не сможет подавить в себе страх перед тем, что эта жуткая игра, завладевшая Джорданом больше чем наполовину, когда-нибудь заберет его у жены целиком.

В нескольких метрах от Слоун за игрой наблюдали Макс и Джилли Киньон. Они прибыли сюда вместе с британским судопромышленником Уильямом Спенсером-Уайтом, спонсором команды Макса, и его женой леди Маргарет. Сдержанная элегантность леди Маргарет – серый костюм, нитка жемчуга на шее и высокая прическа из пепельных волос – резко контрастировала с обликом Джилли, ее странно уложенными волосами, которые трепал ветер, множеством украшений, коротким платьем в горошек и черной соломенной шляпой с широкими полями. Этих женщин объединяло лишь то, что их мужья имели отношение к поло, и за все время они не сказали друг другу и пяти слов, хотя сидели рядом.

«Зачем это Максу понадобилось? – обижалась Джилли. – Он же прекрасно знает, как я не люблю мероприятия, где нужно любезничать по обязанности с невероятно скучными женами его не менее скучных приятелей».

Она была молода, и ей хотелось, чтобы ее окружали интересные молодые люди. Джилли стремилась наслаждаться жизнью и весело проводить время. Она жаждала развлечений.

Максу едва перевалило за тридцать. Почему же он этого не понимает? Только тем и озабочен, чтобы жена не смотрела на других мужчин и чтобы никто не смотрел на нее. И все.

«Неужели он не понимает, что это не поможет? – спрашивала себя Джилли, глядя, как Джордан обходит противника под бурные аплодисменты болельщиков. – Какую же я сделала глупость, что отпустила его. Джордан Филлипс был потрясающим любовником. И не только любовником… Он вообще был самым лучшим. А я дура. Совершила ошибку и теперь все время за нее расплачиваюсь».

* * *

– Что им тут понадобилось? – раздраженно спросил Джордан, бросив взгляд на Джилли и Макса. Спрыгнув с лошади, он передал конюху поводья и клюшку.

– Ты о ком? – Слоун сделала вид, что не заметила супругов Киньон. На самом деле она увидела их, как только те появились на стадионе «Гибни Филд».

– Джилли и Безумный Макс.^[34] – Джордан мотнул головой в их сторону. – Когда они пришли?

Слоун пожала плечами:

– Понятия не имею. До последней минуты я даже не знала, что они здесь. А почему это тебя удивляет? Мы же постоянно на них натыкаемся.

Джордан сбросил шлем.

– Его команда не принимает участия в соревнованиях.

– Ну и что?

– Да просто Киньон не из тех, кто пересечет полмира, чтобы посмотреть матч. – Он взял у жены влажное полотенце, вытер лицо и шею, задумчиво прошелся по влажным спутанным волосам, а потом набросил на плечи. – На это должна быть причина.

– Причина? – Слоун наливала ему в бокал охлажденного чая. – Какая, например?