Шепчи мне о любви - Ширли Басби

Ройс остановил лошадей напротив апартаментов Джорджа Понтеби на Литтл-Аргайл-стрит.

К счастью, Джордж оказался дома. Обменявшись приветствиями, хозяин и гость удобно уселись в маленькой, со вкусом убранной гостиной.

— Какого дьявола тебя снова принесло в город? — без обиняков спросил Джордж. — Я считал, что ты прочно обосновался в деревне, и думал навестить тебя на этой неделе. Что-нибудь случилось?

Ройс коротко объяснил причину своего приезда.

Голубые глаза Джорджа расширились:

— Ты хочешь, чтобы я нашел адвоката? Судью?

— Ну, я надеюсь, ты-то уж знаешь кого-нибудь, к кому я могу обратиться.

— Я думаю, тебе следует все это выбросить из голо-, вы, — заявил Джордж чрезвычайно строго. — Девицу надо вышвырнуть на улицу, а с ее братцами развязаться как можно скорее. Иначе тебя ждут неприятности. С этим одноглазым шутить не следует. Я предупреждал тебя, ты помнишь?

Ройс нахмурился.

— Я не уеду из Лондона, пока не найду какой-нибудь — все равно какой — способ освободить Бена из Ньюгейта. Ну, ты поможешь мне или нет?

— Как ты мне надоел! — воскликнул крайне обеспокоенный Джордж. — И надо же, чтобы ты был любимейшим из моих родственников! Мне не нравится, что одноглазый продолжает вмешиваться в твою жизнь. Он опасен, Ройс. Опасен по-настоящему. Брось ты эту затею!

— Но ты поможешь мне? Джордж тяжело вздохнул:

— Конечно!

…Ройс отправился в Ньюгейт повидаться с Беном.

— Есть ли здесь место, где я и мой друг могли бы остаться наедине? — спросил он надзирателя.

— За определенную цену, — ухмыльнулся детина, — вы можете получить все что пожелаете.

Без дальнейших слов Ройс протянул ему монету и через несколько минут оказался в маленькой, с голыми стенами комнатке.

Еще через какое-то время — недолгое, впрочем, — в дверях показался Бен. Его голова была опущена, наручники на запястьях недобро звенели, весь его вид выражал крайнюю подавленность. Бен казался сейчас впавшим в отчаяние юнцом, но при виде высокой, мощной фигуры Ройса он преобразился:

— Благодарение Богу — это вы, а не одноглазый! Я боялся, что он добрался и до Джако…

— Нет, с Джако все в порядке. Твой брат жив и здоров. Сейчас он гостит в коттедже «Под липами» вместе с твоей сестрой. Скоро и ты к ним присоединишься, — шептал Ройс. — Я увижусь с судьей сегодня же, сразу после того как уеду отсюда, и надеюсь, мы сможем выхлопотать тебе освобождение.

— Вы и вправду считаете, что можете освободить меня? Ройс обнадеживающе улыбнулся:

— Без сомнения, дружище! Если понадобится, я разберу эту тюрьму камень за камнем! Теперь соберись с мыслями и скажи: что я могу сделать, чтобы твое пребывание здесь стало более сносным?

Бен поколебался, сморщился:

— Но за это придется платить. Здесь за все приходится платить. Если вы согласны потратиться, меня могут перевести в не такую переполненную камеру. Там содержатся преступники-джентльмены, а у них деньги водятся.

— Хорошо, — кивнул Ройс. — Я буду присылать тебе еду, постельные принадлежности и одежду.

Немного воодушевившись, Бен заулыбался:

— Буду признателен вам, хозяин! Пища здесь собачья, а что касается постели или постельных принадлежностей… — Он фыркнул. — Об этом даже и говорить неприлично!

Ройс бросил острый взгляд на Бена.

— Мне кажется, Бен, одноглазому известно, что мы действуем сообща. А может, он и раньше догадывался. Бегство Джако за город, мой немедленный визит в Лондон и тем более свидание с тобой подтвердили это. Ты в опасном положении, Бен. Я могу покровительствовать тебе, пока ты здесь, но не могу гарантировать, что тебя освободят сегодня-завтра. Я могу, правда, перевести тебя в другую камеру, могу прислать тебе приличную еду и одежду, но ты должен быть настороже: одноглазому ничего не стоит проникнуть за эти стены.

Бен кивнул:

— Я знаю. Но если бы он хотел видеть меня мертвым, вы бы не говорили со мной сейчас. Я думаю, он просто хотел спровадить меня и Джако куда-нибудь подальше, в такое место, откуда нам не выбраться. — Встретившись глазами с Ройсом, он пробормотал с несчастным видом:

— Я думаю, он как-то узнал, что я и Джако отплываем завтра, и вот — это его способ удостовериться, что у нас ничего не получилось!