Иметь и удержать! - Джейн Грин

— Ну, и как вечеринка?

Элис пожимает плечами. Вечеринка закончилась так же, как и тысячи других, на которых бывала Элис и которые она так ненавидит.

Толпы тощих людей в дизайнерских нарядах, беседующих об одном и том же: сплетни об общих знакомых (никого из которых Элис не знает), расспросы женщин о том, где она делает прическу, какой помадой пользуется. Мужчины держатся особняком, словно подростки на дискотеке, обсуждают рынки, собственность и спорт.

— Вечеринка была прекрасной. Весело. Если тебе нравятся такие мероприятия.

— А тебе?

— Честно говоря, я бы предпочла провести время в постели.

— Мы куда лучше провели время в постели.

— О. Слишком много подробностей. Благодарю.

Гарри ухмыляется.

— Я не то хотел сказать. Ну, и куда ты в такую рань в спортивном костюме? Я так понимаю, отрабатывать в спортзале вчерашний ужин?

— Ты, должно быть, шутишь. Разве Эмили тебе не говорила, что у меня аллергия на спортзалы? На самом деле мы со Снупом отправляемся на прогулку в Центральный парк. Хочешь с нами?

— С удовольствием. Подожди, я обуюсь.

— Куртку тоже прихвати. Сегодня холодно.

Гарри выглядывает в окно.

— Но ты посмотри на небо. Оно ярко-голубое, и солнце светит.

— Это ничего не значит. Здесь всегда светит солнце, но это обманчиво. Говорю же тебе, бери куртку.

— Хорошо, хорошо. Женщине виднее.

— Вот и отлично. Именно это я и хотела услышать. Это тоже надень.

Элис берет со скамейки две шерстяные шапки, сует одну Гарри, а вторую натягивает себе на голову.

— Не думаю, что мне это пойдет, — Гарри удивленно вскидывает брови, а Элис корчит гримасу.

— А я думаю, что ты мне потом спасибо скажешь. Пошли. Снуп хочет писать.

— Боже правый, — шепчет Гарри, когда они выходят на улицу. — Мороз-то какой.

Элис смеется.

— Только не говори, что я тебя не предупреждала.

— Ты всегда такая самоуверенная? — хмурится Гарри.

— А ты всегда такой зануда?

— Один-один. Ну, далеко до парка? Или мы рядом?

— Господи, ты все-таки зануда. Давай-ка пробежимся. Это тебя взбодрит.

— А ты молодец. — Они добегают до парка, где Элис переходит на шаг и развязывает шарф. — По твоему виду не скажешь, что ты такой спортивный.

— А по твоему скажешь. Кстати, что ты имеешь в виду, говоря, что я не выгляжу спортивным? На мне нет ни грамма жира.

— Я знаю. Столярное дело и садоводство держат тебя в хорошей форме.

Гарри удивленно смотрит на нее.

— Ты еще помнишь?

— Конечно. Ты думаешь, я пригласила тебя в свой загородный дом только потому, что ты мне нравишься? — смеется Элис.

— Черт. Я так и знал, что это ловушка. Так что я должен смастерить? Книжные полки? Или ящики для посадки луковичных?

Элис поворачивается к нему.

— Ага! Я догадывалась, что ты не так хорош, как кажешься, иначе ты бы знал, что сейчас уже поздно высаживать луковичные.

— Вообще-то я это знал, просто проверял тебя. — Гарри ухмыляется и берется за поводок Снупа. — Ну а теперь посмотрим, как обстоят дела с дрессировкой собаки. Ты захватила лакомства?

— Конечно! — Элис лезет в карман и достает пакетик с собачьим кормом, который передает Гарри. — Ты хорошо научил меня.

— И, надеюсь, ты передала эти знания Снупу. Снуп? Сидеть! — Снуп послушно садится и выжидающе смотрит на Гарри.

— Хороший мальчик! — Гарри запихивает ему в рот лакомство и треплет по голове.

— Лежать! — Снуп растягивается на земле, не отводя взгляда от Гарри, который явно впечатлен и дает собаке еще корма.

— Место! — Гарри разворачивается и отходит на несколько шагов, потом оглядывается назад и видит Снупа на том же месте. — Элис Чамберс, я очень, очень доволен.

— А теперь смотри, — усмехается Элис. — Дай лапу, Снуп! — Она смеется, когда Снуп послушно подает ей правую лапу. — А теперь другую! — Снуп опускает правую лапу и подает левую, и Элис готова поклясться, что он улыбается при этом.

Гарри подходит к Снупу и ласково треплет его.

— Хороший мальчик! — говорит он, ероша его шерсть. — Какой хороший мальчик! И какая славная девочка! — Он оборачивается к Элис, обращаясь к ней тем же тоном, протягивая ей собачьего корма, который она, гримасничая, отвергает, а потом заливается смехом.

— Хорошая девочка, Элис! — смеясь, продолжает Гарри и пытается накормить ее собачьим кормом. — Кто у нас хорошая девочка?

Снуп начинает лаять, желая принять участие в игре, а Элис визжит, пытаясь увернуться от тошнотворного запаха собачьего лакомства в руке Гарри.

— Уберись! — кричит она смеясь. — Оставь меня в покое. Фу! Какая гадость! — И в конце концов Гарри отдает корм Снупу.

— Но ты хорошо с ним поработала. Серьезно. Я потрясен.

— Еще бы. Чем, ты думаешь, я занимаюсь в деревне целыми днями? Смотрю телевизор?

Гарри пожимает плечами.

— Думаю, что исключительно мыльные оперы.

— Ха-ха.

Они какое-то время бредут молча, подходят к воде и усаживаются на скамейке, чтобы посмотреть уток.

— Разве они не улетают на юг зимой? — спрашивает Гарри.

— Я тоже об этом думала. Наверное, эти утки из тех, кто не может себе позволить отдых в теплых краях.

— Хм-м. — Гарри кивает головой. — Может, у них просто нет денег на билет?

— Я не уверена, что они собираются покидать Америку.

Гарри улыбается и смотрит на Элис.

— Знаешь, ты так изменилась.

— Я изменилась? Но ты меня едва знал. Как ты можешь судить?

— Ты просто светишься от счастья, Элис. Я хочу сказать, ты права, мы мало общались, но мне кажется, я так хорошо тебя знаю, потому что Эмили столько о тебе рассказывала. У меня даже такое чувство, будто я знал тебя еще до нашего знакомства. Хотя я был очень удивлен, когда впервые увидел тебя. Ты была, как бы это сказать, ты казалась такой несчастливой.

— Правда? Как странно. Даже в Брайандене? Мы же там так хорошо провели время. Разве я и там не казалась счастливой?

— Речь не о том, что ты плакала или грустила, просто в твоем облике сквозила какая-то грусть, а сейчас ее нет, Элис. Ты выглядишь совершенно другой.

— Это просто потому, что сейчас раннее утро и я совсем без макияжа.

— Нет, хотя я должен признать, что ты действительно выглядишь несколько грубовато… о! — Элис больно тычет его локтем в бок. — Хорошо, хорошо, шучу. Но, если серьезно, дело вовсе не в макияже и не во времени суток, просто вся твоя ау… — Он корчит гримасу и закрывает голову руками.