Иметь и удержать! - Джейн Грин

— С Рождеством! — Гарри пробегает рукой по взъерошенным волосам, заходя на кухню, где Элис смазывает маслом гигантскую индейку.

— Ранняя пташка? — ухмыляется Элис. — Я полагаю, все остальные спят глубоким сном.

— Эмили не в счет, а из вашей комнаты не доносится ни звука, — Гарри заглядывает через плечо Элис, — хотя должен признать, что я не особо долго прислушивался. А который час, кстати?

Элис жестом показывает на старые часы на кухонной стене.

— Десять минут восьмого. Почти рассвет. Похоже, это становится традицией, что мы с тобой первыми оказываемся на кухне.

Гарри улыбается, вспоминая Брайанден. Он зевает и садится, вытягивая ноги.

— Хочешь, я погуляю со Снупом?

Элис улыбается и качает головой, щедро посыпая индейку солью и перцем, а потом шпигуя ее беконом.

— Я уже погуляла с ним. Но все равно спасибо.

— Это ты меня называешь ранней пташкой? — смеется Гарри. — Во сколько же ты встала?

— Около шести.

— В шесть утра? Да это же еще ночь!

Когда мы жили в Лондоне, мне тоже так казалось, но здесь у меня столько дел. Я так занята, что мне катастрофически не хватает времени. Если я не буду вставать рано, я вообще ничего не успею.

— Кстати, чем тебе помочь?

Элис чуть было не произносит то, что всегда говорит в подобных случаях: «Нет, спасибо, я справлюсь», но вдруг ловит себя на том, что ей вовсе не хочется казаться суперженщиной.

— Знаешь, — говорит она, — сделай пока себе кофе, а потом почистишь картошку.

— Звучит заманчиво. Более мужской работы не придумаешь.

Элис пожимает плечами.

— Ты сам спросил. Впрочем, ты можешь почистить пастернак, если тебе это больше нравится. Или помочь мне с начинкой.

— А, начинка. — Гарри поднимает брови. — Это еще более мужское занятие.

— Ох-хо-хо. В этом доме мало работы для мужчин.

Гарри подходит к кофеварке, по пути забирая чашку Элис, чтобы налить кофе и ей. Он вглядывается в темноту за окном.

— Черт. Никакого снега. Даже не помню, когда в последний раз я встречал Рождество со снегом.

— Понимаю, — улыбается Элис. — Ты, наверное, думал, что здесь, в Коннектикуте, тебе больше повезет. Советую тебе двинуться дальше на север, в Вермонт хотя бы, там снег бывает чаще.

Гарри смеется.

— Представляешь, просыпаешься в Рождество на простыне снега. Хотя я и так себя чувствую как в нереальном мире.

Элис оборачивается к нему.

— Что ты имеешь в виду?

Гарри приступает к чистке картофеля.

— Ну, этот дом, другой континент. От этого веет такой романтикой, что кажется нереальным.

— Гарри, знаешь, я так рада, что ты это сказал. Именно так я себя чувствую каждый день, когда просыпаюсь, но, похоже, никто меня не понимает.

— Послушай, я ведь в душе сельский парень. И понимаю тебя, как никто другой. Но со снегом я просто представил себе уморительную картинку.

Элис смеется.

— Да, — говорит она. — Я все поняла.

— Элис? А что мне делать с кожурой?

— Просто сбрось в корзину для мусора.

— А ты не используешь ее в качестве компоста?

— К сожалению, у меня нет компостной ямы.

— Я могу вырыть, если хочешь.

Элис откладывает в сторону бекон и с недоверчивой улыбкой смотрит на него.

— Гарри, я с удовольствием. Господи, есть что-нибудь, что ты не умеешь делать?

— Нет. — Гарри берет следующую картофелину. — Я мастер на все руки.

Элис уже не улыбается. Она вновь сосредоточивается на индейке, чувствуя, как пылают у нее щеки. Она вдруг вспоминает, как когда-то они с Эмили шутили насчет своих суженых. Почему вдруг это больше не кажется таким смешным?

К тому времени, когда Эмили и Джо спускаются на кухню, апельсины и лимоны уже очищены от кожуры, и цедра, вперемежку с клюквой, сахаром и щедрой порцией портвейна постепенно превращается во вкуснейший клюквенный соус.

Сухари смешаны с луком, шалфеем и фундуком, и половиной смеси уже нафарширована индейка, а остальное ждет своей очереди в духовку.

Пастернак и картофель очищены, приготовлен тыквенный суп и рождественский пудинг — щедрый подарок от «Маркс энд Спенсер» — уже разогревается.

Гарри разжег камин, и после долгих споров с Элис насчет музыки (решили, что «Нат инг Коул» чересчур шумно) они остановились на Энья. Не слишком рождественская музыка, но зато очень расслабляющая.

— Доброе утро, — зевает Эмили. — Я в сказке или это наяву?

Элис смеется.

— Все наяву. Кофе на кухне. Ты голодна?

— Только, умоляю, не говори мне, что есть домашние булочки с голубикой, иначе меня вырвет, — корчит гримасу Эмили.