Наследник для Сурового - Алиса Франц

Это был обычный день для Сурового. Такой же, как и всегда. Но почему-то сегодня он нервничал больше, чем всегда, потому что машина застряла в пробке и продвигалась по миллиметру, а он… не то чтобы опаздывал. Но хотел приехать в дом как можно скорее, пока не передумал.

Но сомнения уже точили его изнутри, вызывая тысячи вопросов.

Какого чёрта он поехал домой, а не на квартиру, до которой было рукой подать? Зачем тратит лишнее время на поездки? Ведь он знал, что добраться до квартиры проще и быстрее. Можно было заказать еду на вынос из ресторана, набрать номер одной из продажных девиц, услугами которых он пользовался, и оттянуться хорошенько, загудеть на несколько часов и забыться в этом жарком угаре.

Так было привычнее и проще, чем то, что он затеял сейчас.

Но поворачивать уже было поздно. Вернее, никак нельзя было развернуть машину в этом плотном потоке, в котором и дорогой английский внедорожник ручной сборки, и дешевая отечественная лада были на одинаково равных условия. Как кильки в банке, с раздражением подумал Суровый.

Он откинулся головой на сиденье и прикрыл глаза всего на секунду. Сзади сразу же раздались нетерпеливые гудки.

Тронулись с места? Да неужели!

Суровый приободрился и сосредоточил внимание на дороге, тем более, что впереди пробка рассасывалась и машины ехали быстрее.

Как приятно было ощущать гул и работу мотора. Суровый слушал, как механическое сердце машины ревёт равномерно и мощно. Его радовали эти звуки. Он никогда не заглушал рокот автомобиля звуками автомагнитолы. Ему нравилась эта простая и понятная работа стальных мышц железного коня.

Настроение у Сурового немного улучшилось. Он уже не думал о бессмысленности предпринятой поездки в свой загородный дом и даже поглядывал на заднее сиденье чаще, чем было необходимо.

В принципе, ничего особенного там не лежало… Ничего особенного для любого другого мужчины, но для Сурового букет цветов и торт в подарочной коробке были непривычными.

Он забыл, когда дарил подарки от души. Просто-напросто не помнил, когда без причины, без важной даты и необходимости спонтанно покупал цветы и ехал, тратя кучу времени…

Это было из ряда вон.

Да, он дарил своим любовницам подарки. Обычно уже точно знал, что хочет очередная Тоня или Марина. Они указывали наманикюренным пальчиком на желаемый подарок и складывали губки бантиком, протягивая: «Хочу!»

Обычно это был новенький телефон или планшет, пара серёжек, золотое кольцо или другие дорогие побрякушки… Он не скупился, и потом очередная Тоня или Марина старательно отрабатывала подарок, стоя на коленях, иногда даже не отъезжая из торгового центра, где был куплен подарок.

Это были понятные и стабильные товарно-денежные отношения. Когда он отъезжал Тоню или Марину так, что знал любую их реакцию даже на самое запретное и развратное, он менял их.

Менялись лишь имена и изредка обёртка выглядела иначе, но нутро этих куколок было одинаковым. Он словно имел дело с пластмассовыми куклами Барби и забыл, что такое чувствовать, переживать по-настоящему.

Иногда он даже себя не чувствовал живым и действовал на автомате. Его мало что удивляло или огорчало. Ещё меньшее восхищало Сурового. И он ничего не мог с этим поделать.

Как будто лимит его жизни по-настоящему, возможность чувствовать был исчерпан им ещё в буйной, разбитной и тяжёлой молодости. Словно он ещё тогда наколотил все шишки и «проел» жизнь, заедая каждый кусок большой ложкой соли…

Но сейчас он чувствовал странную, незнакомую вибрацию в районе сердечной мышцы. Эти реакции возникали, когда он невзначай начинал думать о девушке Насте.