Наследник для Сурового - Алиса Франц

Суровый

Прошлый Разговор оставил неприятный осадок внутри. Суровый не сказал Насте ни «да», ни «нет». Он не разрешил Насте оставить щенка и в то же время не отказал ей в этой просьбе.

Он был уверен, что упрямица поступила так, как ей хочется. Суровый бы жизнь поставил на то, что щенок до сих пор живёт на территории дома. Возможно, Настя припрятала его, но точно оставила где-то на территории.

Да и чего он, собственно говоря, так сильно взъелся на появление дворняги в доме? Территория огромная и пёс спокойно мог бы бегать, где ему вздумается и радовать Настю.

Толку от этой собаки не получилось бы, всё же не породистая овчарка. Навряд ли можно было добиться от пса послушания и следования командам, как от хороших псов элитных пород.

Суровый приводил доводы один за другим, словно до сих пор продолжал разговор с Настей. Её не было рядом, но он говорил именно ей. Мысленно, разумеется, но говорил и представлял перед собой её светлое лицо с большими глазами, полными обиженной солёной влаги на него.

Причина, может быть, была совсем не в дворняге. Нет, она точно была не в дворняге. Причина крылась в другом, и Суровый тщательно отгораживался от мысли о том, что именно он местами сломанный до самого основания и не подлежащий починке.

Суровый предпочитал думать, что причин держать пса у него нет и находил десятки, сотни фактов подтверждающих это мнение.

Даже если откинуть в сторону полную непригодность пса к службе и полное отсутствие породы с родословной…

Кому он нужен? Суровому? Да ничего подобного!

Пёс был нужен Насте, а она, к слову, не задержится в доме Сурового навсегда. У его договора с Настей были вполне конкретные сроки — до рождения его ребёнка, не дольше.

Это автоматически означало, что потом Настя получит обещанные ей деньги, недвижимость и уйдёт, оставив ему малышка, как и договаривались. Заберёт ли она пса с собой или оставит? Большой вопрос.

Логически Суровый напирал на второй вариант, считая, что Настя не захочет думать и вспоминать о прошлом, не пожелает иметь перед глазами постоянное напоминание о том, что случилось. Всё-таки женщины живут эмоциями, а Настя была очень хрупкой и ранимой, и…

Сурового опять начало заносить мыслями в область запретного. Он тряхнул головой и выругался сквозь зубы. Аргументы, холодные доводы помогали ему всегда. Но только не на этот раз.

Суровый чувствовал вину за свои резкие слова. Врачи прописывали Насте покой и тишину, отсутствие стресса, а она, наверное, слёзы льёт над судьбой щенка, подобранного на улице. Нельзя допустить, чтобы слёзы стали причиной нервного срыва.

Да, именно так. Нельзя.

Пусть пёс поживёт у Сурового, решил он с облегчением. Причём облегчение коснулось не только вопроса с щенком, но и логически подвело объяснения для презентов, покоящихся на заднем сиденье.

Пусть это станет символом небольшого примирения, решил Суровый. Но для того, чтобы улыбка не щекотала губы, сосредоточился на мысли, что придётся выставить Насте условия: никакого присутствия пса в доме.

Категорически запрещается. Пусть бегает на улице. И пусть только этот пёс испортит что-нибудь ценное, мигом окажется на цепи, а его хозяйка будет обязана загладить вину.

Как именно? Суровый пока не решил. Вернее, он решил не дразнить себя фривольными мыслями с участием Насти.

Долго ещё ехать?

Суровый мог бы позвонить и предупредить Настю, но не стал этого делать. Кажется, другие называют внезапные появления сюрпризом.

Но сегодня Суровый не хотел загонять себя в рамки привычного. Пусть будет немного иначе…

Суровый прибавил скорости и с удовольствием подумал, что минут через пять он уже будет на месте. Казалось бы, расстояние до цели ничтожно мало и не стоит спешить, но он всё равно спешил. Как будто боялся опоздать и пропустить шанс.

Непонятно, откуда в голове появились такие мысли, несвойственные ему. Абсолютно чужие, пришедшие извне.

Но сердце Сурового на мгновение пронзило острым уколом опасности, а в голове запульсировала мысль, что спеша, следует быть осторожным…

Внезапно в зеркале заднего вида отразился слепящий, чересчур яркий свет.

Кто-то включил фары дальнего света и нагонял автомобиль Сурового, несясь прямиком на него.

Пьяный, наверное…

Суровый вывернул руль вправо, прижимаясь к обочине.

Машина лихача пронеслась мимо носа его внедорожника. Он проводил осуждающим взглядом смельчака или просто дурака.

Сбавил немного скорость, подумав, что лучше приедет на минуту позднее, чем не приедет к Насте вообще.

Через миг его накрыло резким ударом и темнотой.