Я твое ненастье - Юлия Климова

Зайти в комнату Павла было непросто, чувство вины двигалось следом и постоянно наступало на пятки. Но к обеду я перешагнула порог и устроилась с альбомом в кресле около кровати. Устроилась и тяжело вздохнула.

Самое правильное – не вспоминать Черногорию. Я так и собиралась делать. Однако не получалось…

– Прости меня, – прошептала я, глядя на фотографию Павла в мобильном телефоне. – Пожалуйста, прости.

Жизнь должна была вернуться в прежнее русло, во всяком случае, я на это очень надеялась.

«Дом Уваровых большой, и я умею в нем теряться».

Пятого августа вернулась Варя, и мы сразу же выбрали фитнес-зал. Занимая рядом стоящие беговые дорожки, мы включали нужную для быстрой ходьбы скорость и сорок минут болтали обо всем на свете. И это была разминка. Варя рассказывала про время, проведенное у бабушки и дедушки, про двоюродных братьев и злостную соседку Ольгу Ильиничну, а я строила планы на будущее и мечтала о всякой ерунде.

Про поцелуй Егора я сообщила Варе, чуть ли не заикаясь. В ответ я ожидала получить удивление, вопросы, непонимание. Но моя лучшая подруга лишь метнула в мою сторону короткий взгляд, пожала плечом и сказала: «Он хороший, так что ничего страшного». Мне кажется, Варя видела мое смущение и мудро решила не увеличивать его.

Егор не нарушал обещания, и наше общение было редким, ровным или… Иногда в мою сторону все же летели усмешки, но злыми я бы их точно не назвала. И, честно говоря, в глубине души я радовалась этому, потому что тяжелее всего давалось… равнодушие Егора.

Я мучалась.

Да, я мучалась.

И не существовало объяснения этому.

Будто теперь мы были связаны невидимой нитью, которую нельзя разорвать.

Временами я слышала, как Егор разговаривает по телефону в столовой, и замедляла шаг… Просто так. Если он оставлял книгу на столике в библиотеке, я дотрагивалась до нее, точно она могла о чем-то поведать. И я старательно следила за тем, чтобы мы пересекались реже и особенно это касалось бассейна. Со второго этажа удобно проверять: стоит машина Егора на привычном месте или он уехал, и путь свободен…

Если бабушка покидала свою территорию и приходила к нам, то в мою дверь непременно стучалась Эмма, и тогда обеды и ужины становились семейными. То есть мы обсуждали мое будущее. Бабушка говорила, что давно пора определиться с высшим учебным заведением и специальностью, а я просила еще месяц отсрочки. Просто хотелось насладиться августом.

– Займемся этой темой в сентябре, – поддержал меня Егор. – По выбранным предметам у Дженни все отлично, но репетиторы, конечно, не помешают.

– Тогда я организую поиски преподавателей, – сказала бабушка. – Знакомств у меня предостаточно.

Иногда возникало острое желание вновь пробраться в кабинет Егора, выдвинуть ящик письменного стола и взять в руки ежедневник. Возможно, в нем появились новые записи, касающиеся меня… Да, возможно. Но я не смела этого сделать. И еще, наверное, было страшно.

На день рождения Егору я купила книгу в подарочном оформлении с отличными иллюстрациями. Про антикварную мебель. Упаковав ее в бумагу горчичного цвета, я сделала попытку прорепетировать речь, но она получилась короткой. Где взять слова, если Павла больше нет, а он тоже родился в этот день…

Братья-близнецы. Что чувствует Егор каждый раз, когда подходит к зеркалу? Видит ли он Павла перед собой? Добавляет ли собственное отражение ему воспоминаний, мучений и боли? И не поэтому ли, стремясь изменить хотя бы тело, Егор столь усиленно занимается спортом?

От Павла я знала, что у них всегда было много друзей и приятелей – одноклассники, однокурсники, разные знакомые… Они устраивали вечеринки, отмечали вместе дни рождения, совершали короткие поездки в другие города, ходили на соревнования или концерты. Но эта взрослая жизнь проходила в отдалении от нашего дома, и я почти не соприкасалась с ней. По телефонным разговорам Егора, по обрывкам фраз, временами долетающим до слуха, становилось ясно, что друзей в его жизни меньше не стало. Они были вместе и, наверное, поддерживали друг друга.

– Я не буду отмечать день рождения, и на кладбище в этот день поеду один, – за ужином резко сказал Егор, и мы с бабушкой переглянулись и промолчали.

Теперь каждый вечер в столярной мастерской допоздна горел свет, и я не сомневалась, что стружка там падает на пол быстро, гвозди по шляпку входят в дерево с первого удара, а зубья пилы горячие от усиленного трения.

Я нервничала, расхаживала по комнате, разговаривала с Большой Медведицей и ели сдерживалась, чтобы не пойти к Егору. Зачем? На этот вопрос не существовало ответа.

День рождения выпал на воскресенье. Проснувшись в девять утра, я умылась, натянула шорты с футболкой и проверила, уехал Егор или нет. Машина отсутствовала.

Вернувшись к столу, я посмотрела на книгу, упакованную в бумагу, пару секунд помедлила, а затем торопливо написала в верхнем правом углу: «От Дженни». Спустившись на первый этаж, я зашла в комнату Егора и оставила подарок на прикроватной тумбочке. Сердце отчаянно колотилось, но я не стала его успокаивать.

– С днем рождения, – прошептала я, вспоминая прошлый август и то, как тяжело мне было переступить порог этой комнаты. «Молодец, Дженни, с поставленной задачей справилась, встретимся за обедом», – произнес тогда Егор. Интересно, какие слова он сказал бы сейчас?.. К сожалению, я их не услышу.