Я твое ненастье - Юлия Климова

– Все по-прежнему. Как же хорошо…

– Тебе повезло, что мы еще не съели вареники.

– Я бы вам этого не простила. – Она ответно улыбнулась и повернулась ко мне. – Привет, Дженни.

– Привет.

– Как поживаешь?

– Отлично.

За эти долгие месяцы Кристина ничуть не изменилась, то есть внешние перемены были: волосы стали короче и кудрявее, на запястье к маленькой черной кошке с приподнятым хвостом добавилась малюсенькая бабочка. Но Кристина все также была окружена аурой свободы и производила особенное впечатление: на нее хотелось смотреть и ее хотелось слушать. Мое сердце дернулось и забилось гораздо медленнее, и показалось, будто мне перестало хватать воздуха.

Егор сходил на кухню за тарелкой и приборами, сел, развернувшись к столу боком, и, потеряв интерес к ужину, спросил:

– Крис, какими судьбами?

– Потом расскажу, – небрежно ответила она, и я догадалась, что эта информация не предназначена для моих ушей.

– Надеюсь, твоя мама сейчас не пьет валерьянку.

– Редкий случай – обошлось без успокоительных. – Кристина отправила на свою тарелку три вареника, но есть их не стала. Качнувшись на стуле, она побарабанила пальцами по столу, наклонила голову набок и добавила: – На этот раз я уехала вовсе не из-за того, что мы поругались. Но главная интрига осталась – я понятия не имею, сколько пробуду в Москве.

– Ты постоянна в своем непостоянстве, – усмехнулся Егор.

Я практически не принимала участия в разговоре, только ответила на вопросы о бабушке и учебе. И я, конечно же, понимала, что сейчас здесь лишняя, и стоит уйти, как тональность и темы беседы станут другими. И, может, именно поэтому уходить я не торопилась. Однако ужины имеют свойство заканчиваться, а других причин оставаться в столовой для меня не существовало. К сожалению или счастью.

Уже в гостиной меня подхватил колючий ветер боли и понес вперед, не давая возможности притормозить.

Аккуратная белая сумочка Кристины в кресле…

Компактный бежевый чемодан около журнального столика…

Она остается ночевать.

Я взлетела вверх по лестнице, перешагивая ступеньки. И дверь я зачем-то закрыла на два оборота замка. Будто мне требовалось спрятаться и отгородиться от того, что происходит в столовой, будто приезд Кристины имел огромное значение…

Несмотря на жару, я достала шаль Лизы, закуталась в нее и залезла в кресло с ногами. Меня трясло, и я даже с каким-то удовольствием отдалась этой дрожи – пусть дробит мысли, пусть правда обрушивается не сразу, а постепенно.

«Почему мне плохо… Кристина же добрая… Приехала и ладно… Почему мне плохо? Почему?..»

Находиться долго на одном месте не получалось. Вскочив, я заметалась по комнате, а потом остановилась рядом с письменным столом и закрыла глаза, прислушиваясь к чувствам.

«Я… ревную Егора?.. Нет… Нет. Нет!»

Память торопливо, будто только и ждала этого момента, предъявила ту самую ночь, когда я увидела, как Егор выходит из комнаты Кристины. «Дженни, какого черта… Почему ты не спишь? Я спрашиваю, какого черта ты не спишь?» Они были вместе, им было хорошо, а я лишь оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.

Силы воли не хватило, чтобы остановить слезы, да я и не очень старалась. Они текли по щекам, задерживались на подбородке и летели вниз. Как и моя душа.

Когда это произошло?

Когда Егор стал для меня гораздо больше, чем опекун?

Я вычеркнула Черногорию из жизни, но разве можно просто взять и стереть море с поверхности земли?

Сколько раз, ложась в постель, я вспоминала те поцелуи, а потом настойчиво переключала мысли на что-то другое… Сколько раз? А затем ворочалась и старалась уснуть, считая до миллиона… Если раньше я не могла находиться рядом с Егором из-за страха, то теперь происходило тоже самое, но только из-за болезненной неловкости и… смущения? Мой взгляд останавливался на его руках, плечах, подбородке… И я одергивала себя. Каждый раз одергивала!

– Неужели я… влюбилась в Егора?.. – прошептала я, уже зная ответ.

«Но этого не может быть. Павел… Он всегда со мной. Не было дня, чтобы я не вспоминала о нем!»

Я вновь заметалась по комнате, пытаясь объяснить необъяснимое. Я называла себя предательницей, как тогда, в Черногории, и от этого пылали щеки и сжималось сердце. И еще оно стучало очень громко.

«Павел – это тепло в душе, доброта и счастье, это целый мир, который когда-то был у меня, это очень и очень много, вот только это… иные чувства. Теперь иные».

Упав на кровать, я безудержно зарыдала, окончательно и бесповоротно принимая правду. Страшную правду, способную раздавить меня. Собственно, она и раздавила.

* * *

Ноги затекли, и я потерла их, но не стала слезать с подоконника. Я ждала Большую Медведицу, потому что больше не с кем было поделиться болью, уверенно стучащей в груди. Слезы давно высохли, силы ушли, и я напоминала наполовину сдувшийся воздушный шарик, покорно ожидающий следующего порыва ветра.

После ужина я не выходила из комнаты, до меня не долетали голоса и смех, а они, наверное, звучали: сначала в столовой, потом в гостиной, затем в комнате Кристины… Воображение пыталось рисовать различные картины, но я с ним боролась, хотя чем дальше, тем это было сложнее. Когда звезды появились, я судорожно вздохнула, сцепила руки на коленях и тихо произнесла:

– Мне страшно жить с этим чувством… Оно сильнее меня.

И это была обжигающая реальность. А еще хуже было то, что, похоже, я не хотела с ним расставаться. Теперь я понимала, что оно давным-давно вросло в меня, впиталось в кожу, переплелось с венами, перемешалось с кровью. Я и есть это чувство, и уже не отделить, не отодрать, не вырвать с корнем…

«Что будет дальше? Как я смогу жить в одном доме с Егором? И как жить без него?..»

Я не желала думать о будущем и гнала подобные мысли прочь. Всегда можно превратиться в мышь, забиться в норку и выбираться на свет лишь изредка. И к душевной боли привыкают: не я первая, не я последняя.

Но Егор меня целовал… Незабываемая осторожная нежность. И взгляд. И слова. И прикосновения. Если бы не наши сложные отношения, я бы наивно решила, что нравлюсь ему. Но… мужчинам бывает скучно, иногда им хочется новых побед, а еще у них есть бабушки, которые настойчиво рекомендуют: «Именно сейчас замечательный момент для того, чтобы ты приручил Дженни… Ей необходим тот, кто всегда выслушает, к кому она сможет прийти за советом или помощью, кто направит в нужное русло все ее устремления… Окружи Дженни вниманием, заботой, и она достанется именно тебе. Лучшего не придумать!»

Да, Егор отказал бабушке, но кто знает, о чем он подумал потом?

Я старалась особо не анализировать его поведение, хотя бы потому, что это было совершенно бесполезно, а ложные надежды мне уж точно не требовались.