Шестое чувство - Дана Делон

– У тебя усталый вид, плохо спала? – интересуется Эмма.

– Да нет. вы вели себя тихо, – отвечаю я и замолкаю. Не смогла сдержать колкость.

Эмма посмеивается, а Адам молчит.

– Выглядишь лучше, синяк, правда, темнеет. Но в целом не такой помятый, как вчера, – не выдержав, обращаюсь я к нему.

Адам поворачивает голову и смотрит мне в глаза.

– Это потому, что я выспался, – отвечает он без каких-либо эмоций.

Я чувствую, как краснею, и опускаю глаза.

– Да, перед встречей с директором лучше выспаться, – неловко шутит Эмма.

– А зачем вам к директору? – интересуется мама. Она нарезает тонкими ломтиками хлеб и не видит, как лицо Эммы краснеет.

– Да, так. ничего особенного. Надо подписать рекомендации для поступления. – Эмма не умеет врать, ее щеки пылают. – Кстати, Лили, – зовет она и нервно теребит салфетку, – Поль сказал, что позвал тебя гулять, и я подумала.

Мама не дает ей договорить:

– Кто такой Поль? – с интересом спрашивает она и присаживается с нами за стол.

– Наш одноклассник, – с улыбкой отвечает Эмма, довольная тем, что смена темы удалась, и добавляет: – Он классный!

– До такой степени, что Адам решил вчера сломать ему нос, – вставляю я, и Эмма бросает на меня укоризненный взгляд, а у мамы на лоб лезут брови. Адам молча откидывается на спинку стула.

– Она шутит, Амели! – быстро пытается поправить ситуацию Эмма.

Я смотрю на костяшки пальцев Адама, они сбиты и исцарапаны.

– Ты не боишься повредить руку? – продолжаю я как ни в чем не бывало. Я чертовски злюсь. Понимаю, что веду себя по-детски, но мне так тяжело сдержать поток эмоций.

– Боюсь, – как ни в чем не бывало твердо отвечает он. – Но люди порой совершают идиотские поступки, ведь так? Сначала делают, потом думают, – он произносит последние слова и хмурится.

– Мне нужно в душ, – резко встав из-за стола, говорю я.

– Стой, Лили, – просит Эмма. – Я тут пыталась предложить двойное свидание, вообще-то! Я с Адамом и вы с Полем, что думаешь?

– Ни за что на свете, – не скрывая своего нежелания, заявляет Адам.

– Почему бы и нет, – тут же отвечаю я.

Мама переводит взгляд на каждого из нас, но решает не влезать. Она встает и идет за мной.

– Лили, а что это было там, на кухне? – тихо спрашивает она и прикрывает дверь в мою комнату, чтобы никто не услышал наш разговор.

– О чем ты?

– Ты Адама на дух не переносишь.

От неожиданности я замираю:

– Мам, тебе показалось, – говорю я и целую ее в щеку.

«Я просто-напросто люблю Адама.» – думаю я, стоя под струями воды в душе. Поэтому веду себя как конченая истеричка.

* * *

Мы стоим перед школой в ожидании родителей Адама. Солнечная погода слишком контрастирует с моим настроением.

– Вас не исключат, – говорит ему Эмма и тихонько сжимает его руку. – Не переживай.

– Эмма, честно, это последнее, о чем я сейчас думаю, – отвечает Адам и выдыхает клубы сигаретного дыма.

Эмма хмурится и пытается заглянуть ему в лицо, но он отворачивается.

– Я же вижу, что ты себе места не находишь. Но уверена, директор лишь попросит вас оплатить ремонт двери, и на этом все.

Адам делает очередную затяжку и тихо, но четко произносит:

– Мы можем подождать в тишине.

Мне вовсе не хочется находиться рядом с ними. Особенно, когда в воздухе витает такое напряжение. Я вижу через дорогу Сесиль и рада ей как никогда.

– Мне нужно кое с кем поздороваться, – говорю я и тут же бегу ей навстречу. Слушать, как Эмма и Адам выясняют отношения – не самое приятное занятие.

– Привет! – смущенно здороваюсь я с Сесиль. Ее губы расплываются в улыбке.

– Давно не виделись, ты как? Освоилась?

– Немного, но очень жалею, что не взяла твой номер телефона! Пару раз хотела позвать на обед и все никак не могла тебя найти.

– Давай свой телефон, запишу, – добродушно предлагает она.

Я достаю из сумки смартфон и кладу в протянутую руку Сесиль.

– Что вчера произошло в театре? – с интересом спрашивает она и возвращает мне телефон.

– Поль и Адам подрались, их родителей вызвали к директору. Феррар вчера угрожала исключением. Они выбили дверь в раздевалке, – быстро рассказываю я, не желая развивать эту тему.

Сесиль фыркает, и в ее глазах начинают сверкать смешинки.

– Если бы Феррар была директором, в школе не осталось бы учеников! Их точно не исключат, тем более в конце года. Уж доучатся в этом замечательном заведении! – весело заканчивает она и добавляет: – Это не первая драка – они всегда найдут повод.

– Он сломал Полю нос, – пожав плечами, говорю я, – не думаю, что подобное так просто сходит с рук.

– Поль скажет, что упал. Вот увидишь, он никогда не признается, что кулак Адама добрался до его физиономии.

Я стараюсь вести себя равнодушно.

– Да мне вообще все равно.

На самом деле по дороге в школу я только и думала о предстоящей встрече с директором. Как бы я ни злилась на Адама, мне абсолютно не хочется, чтобы у него были проблемы. В душе появляется глупое чувство вины. Ведь причиной драки была я, как сказала мне Эмма. И хоть я с этим не согласна и считаю, что каждый должен отвечать за свои поступки, я надеюсь, что не стану причиной его исключения.

– А вон и Поль с родителями. Мне всегда так смешно бывает смотреть на пап и мам в таких ситуациях. Ведь мамы действительно переживают и бесконечно читают нотации, а папы со скучающим видом посматривают на часы. Уверена, у них в голове единственная мысль: «Скорее бы это все кончилось». По-моему, они устают от нотаций больше самих виновников.

– Возможно, потому, что слушают их по второму кругу и думают: «Ну уж нет, я все это слышал в свои восемнадцать, с меня хватит».

Сесиль смеется:

– Должно быть, так и есть!

Родители Поля не исключение. Отец даже не пытается скрыть на лице скуку и желание сбежать куда-нибудь подальше. Мать бросает на Поля укоризненные взгляды и продолжает читать ему нотации. Они подходят совсем близко, и Поль одаривает нас обаятельной улыбкой. Нос вправили, на нем красуется пластырь. Он гордо задирает подбородок, словно чемпион мира по боксу.

– Дамы, приветствую! – кривляясь, здоровается он, а его мама закатывает глаза.

– Какая же ты у меня бестолочь, – бурчит она недовольно, и я с трудом сдерживаю смех. – Молись, чтобы тебя не исключили, иначе я не знаю, что с тобой сделаю! – тут же добавляет она, и Поль по-детски тянет: – Ну, мам, что ты переживаешь!