Шестое чувство - Дана Делон

– Это мои снимки.

– Я их потеряла, – нахально заявляю я и замираю. Поль, Эмма и Полин косятся в нашу сторону, явно не понимая, что происходит между нами и о чем мы шепчемся. Я вырываю руку из хватки Адама и выхожу из класса. Мчусь в туалет. Запираюсь в кабинке и достаю сложенные вдвое фотографии. Смотрю на них, и сердце бешено колотится в груди. Помню, как бережно он вложил их в свою папку, когда мы вернулись домой в тот день. Порой он совершал трогательные поступки, которые задевали каждую струну моей души. Я решаю приклеить их в свою красную тетрадь. Ведь это место прекрасных воспоминаний.

* * *

Двойное свидание назначено на шесть вечера. Сейчас почти шесть, и я все еще не одета. Идти совсем не хочется.

– Лили, мы выходим! – кричит мне Эмма, и я вздыхаю. Пойду в джинсах и майке.

Эмма не комментирует мой внешний вид. Адам вообще не смотрит в мою сторону. Около подъезда нас ждет Поль с широкой улыбкой на лице.

– Лили, выглядишь прекрасно, – с усмешкой говорит он.

– Жаль, того же нельзя сказать и о тебе, – отвечаю я с сарказмом.

Он поднимает руки:

– 1:1, моя ненаглядная.

Я закатываю глаза.

– Мы успеваем на счастливый час! – явно меняя тему, воодушевленно восклицает Эмма. – Кто хочет коктейль?

Энтузиазм проявляет только Поль. Мы идем по авеню Ла Мотта-Пике, в конце которой располагаются два кафе, и оба они забиты.

– Предлагаю постоять в очереди в «Турвиль», – говорит Поль. – Мне там больше нравится.

– Хорошо, – соглашается Эмма.

Мы с Адамом молча переглядываемся. Эмма неловко заправляет прядь волос за ухо.

– Так, парни. Давайте вы уже помиритесь, а то вечер обещает быть долгим.

Парни упорно молчат, мне становится жалко Эмму. Она действительно старается. Поэтому я пытаюсь начать разговор.

– Что это за здание? – я указываю рукой на масштабное строение через дорогу. Оно выделяется на фоне других построек.

Поль тут же отвечает:

– Это военная школа.

– Красивая, – констатирую я.

Поль пожимает плечами:

– Как и все в Париже.

И вновь наступает гнетущая тишина.

– Ее окончил Наполеон, – подает голос Адам.

Я заглядываю ему в глаза и ничего не могу с собой поделать – с губ срывается вопрос:

– Семь любопытных фактов о Наполеоне?

Адам удивленно косится в мою сторону. Конечно, это неожиданно. На один короткий миг он задумывается.

– Наполеон, или Набулио, родился на Корсике в 1769 году, – начинает он. – Когда ему было восемь лет, его отправили учиться в Шампань. Над ним частенько смеялись: он говорил с итальянским акцентом. Может, поэтому был обидчивым и с детства не доверял людям. За всю жизнь не имел ни одного друга, кроме семьи – семи братьев и сестер. Был силен в математике. Она привела к карьере в артиллерии. Он также ввел новую моду: Наполеон перевернул двууголку широкой строной шляпы к лицу. Что я еще могу сказать?… Наполеон был суровым правителем и никого не щадил. Расстрел восстания роялистов, казнь тысячи пленников во время Египетской кампании. Он сразу показывал, на что способен, и его боялись. Но он сделал Францию великой. При Наполеоне была введена нумерация улиц. Мы до сих пор живем на базе гражданского права, созданного им. Он основал первую среднюю школу, лицеи, – Адам рассказывает это все на одном дыхании. Меня всегда поражало, сколько всего он знает!

– Обалдеть, я ничего из этого не знала! – восклицает Эмма. – История все-таки такой интересный предмет!

Я смотрю на Адама. Так хочется сейчас обнять его. Прильнуть к нему и сказать: я помню каждый факт, который ты поведал мне в Италии. Я помню каждый твой поцелуй, площадь, скульптуру и здание. Возможно, он читает все это в моем взгляде. В его глазах я вижу немой ответ. Он говорит мне, что тоже помнит. Помнит все до мелочей. Громкий крик неожиданно разрывает воздух. Все оборачиваются в ту же секунду. За криком следует череда грязных ругательств и всеобщих охов и ахов.

– Ловите его! Он украл мою сумочку! – кричит женский голос.

Меня охватывает странное оцепенение. Ее вопль слишком пронзительный, больно бьет по ушам. Но из-за невысокого роста мне не сразу удается уловить суть происходящего. Передо мной собралась толпа, каждый выгибает шею и пытается разглядеть причину крика и ругани. Вдруг люди быстро и резко расступаются в стороны, и я вижу, как на меня несется огромный мужчина, лицо которого наполовину скрыто шарфом. Он такой огромный. Под два метра и в теле.

– Держите его! Держите! – продолжает кричать женский голос. Но мало кто рискнет остановить вора. Люди спешно отходят в стороны, а тех, кто не успевает, преступник толкает со всей силы, валит с ног и продолжает нестись. В руке у него дорогая сумка. Я смотрю на его огромные руки, которыми он крепко вцепился в украденное, на его черный шарф и коротко постриженные волосы. И не могу пошевелиться. Замираю на месте. Стою словно вкопанная.

Мужчина продолжает бежать. Вижу, как он приближается, и ужас во мне усиливается. Я не могу ни закрыть глаза, ни сделать шаг в сторону. Я продолжаю стоять на месте и думаю, что если он оттолкнет или налетит на меня, то с легкостью покалечит. Но осознание не помогает обрести контроль над собой. Оно лишь усиливает панику. Дыхание учащается, сердце неистово колотится в груди.

– Лили! – кричит Эмма, и я понимаю: сейчас он врежется в меня со всей силы. Страх парализует, сжимает горло, вселяя дикий ужас. Адам выдергивает меня с места, мужчина проносится мимо и отталкивает его. Адам летит на круглые столы и тянет меня за собой. Люди подскакивают со своих мест. Стулья и столы с грохотом падают. Я шокирована и напугана. Шрам начинает болеть с новой силой. Я хватаюсь за кисть. Словно из нее опять рекой льется кровь. У меня ощущение, что так оно и есть. Я отползаю от Адама, полностью дезориентированная. Вдох-выдох, главное дышать. Чувствую боль в районе груди и нехватку воздуха. Сердце продолжает биться с невероятной скоростью. Я покрываюсь холодным потом, меня бьет озноб. Это все происходит не со мной. Это все происходит не со мной.

– Лили, – тихо говорит Адам и наклоняется близко-близко. Он аккуратно ловит мои руки и нежно поглаживает их. Шрам все еще болит. Я пытаюсь вырвать руку. Но Адам ласково обхватывает ее и шепчет:

– Все хорошо.

Я позволяю ему держать мою руку. Смотрю ему прямо в глаза. В его карих глазах столько тепла. Я концентрируюсь на его лице и прикосновениях. Теряю всякий ход времени, мне хочется раствориться в Адаме и тепле, исходящем от него. Постепенно боль притупляется. Адам аккуратно ведет пальцем по кисти, это успокаивает, но все равно недостаточно. Воздуха в груди не хватает. Он складывает мои ладони чашечкой и прислоняет к моему лицу.

– Сделай глубокий вдох, теперь выдох.