Плотское желание - М. Джеймс

Этот мужчина заставляет меня обеими руками отбросить весь здравый смысл. Но я никогда не жила такой жизнью, и не стоит начинать сейчас.

Рот Данте прижимается к моему, его грудь вздымается. Он замирает на долгий миг, наша кожа приклеилась друг к другу, и мы оба пытаемся перевести дыхание. Я неуверенно поднимаюсь и провожу ладонями по его рукам, ища неповрежденную кожу, чтобы прикоснуться к ней, и Данте испускает долгий вздох.

Мгновение спустя он выскальзывает из меня, перекатываясь на бок, и я тут же начинаю скучать по его прикосновениям.

Это была ужасная идея.

Но мне так не кажется, не в этот момент, когда он лежит рядом со мной, а мягкое, приятное чувство, которое возникает после хорошего секса, все еще покалывает мою кожу. Реальность этого не осознается до тех пор, пока он не встает, аккуратно снимает презерватив и голым направляется к двери, чтобы избавиться от него. Глядя, как он проходит через открытый дверной проем в мою узкую прихожую, я думаю о том, как неуместно он здесь выглядит.

Его присутствие в моей крошечной квартире, это неправильно. Но на какое-то время я почувствовала, что он рядом со мной и это — правильно.

Спустя мгновение Данте возвращается, все еще великолепно обнаженный, его размягченный член все еще больше, чем имеет право быть, так как упирается во внутреннюю поверхность бедра. Он прислонился к дверной раме, не обращая внимания на свои синяки, явно наслаждаясь тем, как мой взгляд устремлен на него, пока он стоит там.

— Что ты хочешь делать теперь? — Спрашивает он, и я смотрю на него в мгновенном замешательстве.

— О чем ты говоришь? — Я полагала, что он оденется и уйдет, как только мы закончим. Но Данте все еще стоит в дверях моей спальни, так непринужденно, как будто он живет здесь со мной. Как будто его место здесь, в этом пространстве, которое могло бы поместиться на его кухне и еще осталось бы место.

— С остатком нашей ночи. — Ухмыляется он. — Я сказал, что приду к тебе.

— Ты сказал, что придешь, чтобы трахнуть меня, — поправляю я. — Покажешь мне, как сильно ты меня хочешь, это твоя точная формулировка, я полагаю. Поэтому я решила, что ты уже уходишь.

— Ну, ты ошиблась. Если только ты не хочешь, чтобы я ушел. — Ухмылка на губах Данте чуть дрогнула, и в этот момент я понимаю, что он хочет остаться. Мы закончили трахаться, по крайней мере, на данный момент, но он не хочет, чтобы вечер заканчивался.

— Давай спустимся на пляж. — Говорю я прежде, чем успеваю остановить себя, как будто это предложение не сделает еще больше того, чего я пыталась избежать — приглашения его в свою личную жизнь, позволяющие ему увидеть еще больше меня.

— Прогуляться по пляжу? — В уголке рта Данте появляются ямочки, и на мгновение я думаю, что он смеется надо мной, но его улыбка кажется искренней. — Звучит прекрасно.

Он отпускает дверной косяк и направляется ко мне с такой целеустремленностью, что у меня перехватывает дыхание. Он наклоняется, его пальцы ловят мой подбородок, и он подносит мой рот к своему для еще одного короткого поцелуя.

— Я пойду принесу нашу одежду.

Нашу одежду. Что-то в этом, в объединении нас в единое целое, заставляет мою грудь сжиматься. Я так давно не была частью "мы", как мне кажется. Я никогда не была романтичной. У меня никогда не было настоящих отношений, никогда не было ничего, что было бы близким и безопасным, что могло бы продлиться долго.

Данте Кампано — последний мужчина на земле, с которым мне стоит обманывать себя, думая, что у меня это действительно может быть.

Он возвращается в спальню через несколько минут, все еще голый, наша одежда в его руках.

— Ты мог бы уже одеться, — обвиняю я его, забирая шорты и майку, которые он бросает на кровать.

Данте ухмыляется.

— И лишить тебя возможности видеть это дальше? — Он проводит жестом по обнаженной передней части своего тела, и я сужаю глаза.

— Ты всегда такой невыносимый?

— Хочешь узнать? — Он легко отвечает вопросом на вопрос, и я прикусываю губу. Я все еще чувствую вкус крови от его поцелуев, и это возвращает меня в реальность.

— Иногда мне хочется. — Правда вырывается наружу прежде, чем я успеваю ее остановить, и Данте замирает, натягивая трусы-боксеры на бедра, тень пересекает его лицо.

— Почему бы и нет? — Его взгляд ищет мой, и я отворачиваюсь, не желая, чтобы он видел мою реакцию. Моя грудь напрягается, в горле встает комок, и я натягиваю свои трусы и достаю из ящика комода свободную футболку. Я обхожусь без бюстгальтера, завязывая футболку узлом прямо под грудью, оставляя оголенной среднюю часть живота, а остальную часть ткани достаточно свободной, чтобы скрыть, что под ней ничего нет.

Данте, кажется, понимает, что я не собираюсь отвечать. Его взгляд останавливается на мне, когда я поворачиваюсь, в его глазах все еще мерцает желание, только уже более мягкое. Я вижу, что он хочет меня, даже в таком состоянии, и это все еще смущает меня до конца.

Я не комментирую это до тех пор, пока мы не оказываемся на улице, спускаясь по деревянным ступенькам балкона перед моей гостиной к песчаному пляжу внизу.

— Почему ты так смотришь на меня? — Спрашиваю я, когда мы выходим на песок. Пляж почти пуст, темная вода освещена сиянием луны, отражающимся на мокром песке по другую сторону от нашего места. Я босая, пальцы ног упираются в песок, и я смотрю на Данте. Он стягивает с себя дорогие итальянские кожаные ботинки, и я сопротивляюсь желанию указать на то, как нелепо он выглядит, разгуливая по пляжу в брюках от костюма на заказ и помятой рубашке без пуговиц.

— Как? — Данте смотрит на меня, ставя ботинки на нижнюю ступеньку, и я удивляюсь тому, как он красив, даже в синяках. Он так красив, что мне хочется его нарисовать.

— Как будто ты все еще хочешь меня, даже после… — Я тяжело сглатываю, недоумевая, откуда все это взялось. Я говорила себе быть менее уязвимой с ним, а не более. Но вот я здесь, говорю все то, что крутится у меня в голове, даже зная, что не должна этого делать.

— Потому что я хочу. —