Преследуемая тенью - Мишель Хёрд

— Я знаю. — Я прижимаю ее к себе. — Прости, что был жутким, как черт.

Она хихикает. — Эй, по крайней мере, мой преследователь был горячим.

Когда мы доходим до могилы Джулио, мое сердце сжимается от печали. Теперь она стала легче и больше похожа на пустой ветер, дующий сквозь меня.

Пустота будет всегда, потому что ничто не сможет заполнить место, которое Джулио занимал в моей жизни.

При воспоминании о его заразительной улыбке мой рот кривится.

Господи, как же мне не хватает его улыбки.

Скайлер отходит от меня, чтобы положить последний букет цветов у его надгробия.

— Привет, Джулио, — шепчет она. — Меня зовут Скайлер. — Ее плечи вздрагивают, когда она пытается сдержать слезы, и ее голос напрягается, когда она говорит: — Спасибо, что спас мне жизнь. Когда во мне есть частичка тебя, я чувствую себя ближе к тебе.

Господи.

Я отворачиваюсь, так как глаза начинают гореть.

— Я буду жить полной жизнью за нас обоих. — Ее голос трещит на полуслове. — И я сделаю все, что в моих силах, чтобы Ренцо был счастлив.

Я медленно выдыхаю, поскольку эмоциональный момент грозит захлестнуть меня. Я знаю, что со временем станет лучше, и в конце концов воспоминания о Джулио заставят меня улыбнуться.

Переведя взгляд на Скайлер, я вижу, как она целует кончики пальцев и проводит ими по надгробию Джулио.

Когда она отходит на несколько футов, чтобы оставить меня в покое, я стою и смотрю на его могилу.

— Я убил их всех, брат. Надеюсь, это принесет тебе покой. — Я прочищаю горло, прежде чем прошептать: — Люблю тебя, Джулио.

Развернувшись, я иду к месту, где ждет Скайлер, и, взяв ее за руку, направляюсь к Бентли.

Когда мы забираемся на заднее сиденье машины, я говорю: — Мы едем в ресторан Скайлер.

— Да, босс, — отвечает Фабрицио, заводя двигатель.

Когда мы выезжаем с кладбища, я бросаю взгляд на Винченцо и говорю: — Пусть Карло и Антонио присоединятся к тебе завтра. Я хочу, чтобы ты обучил их, чтобы они были готовы охранять Скайлер, как только она начнет работать. — Я смотрю в окно, а потом думаю, чтобы добавить: — Скажи им, чтобы они привезли один из бронированных внедорожников, чтобы они могли возить ее на нем.

— Да, босс, — отвечает Винченцо, прежде чем позвонить Карло и Антонио.

Скайлер ничего не говорит об охранниках, которых я ей назначаю, и это заставляет меня спросить: — Ты не против охранников?

Она быстро кивает. — Это для моей безопасности.

Наклонившись к ней, я целую ее в макушку. — Ты готова познакомиться со всем персоналом?

Она снова кивает, улыбка расплывается по ее лицу. — Спасибо, что все для меня устроил.

— Для тебя все, что угодно, amo. — Когда мы сворачиваем на улицу, где находится ресторан, я говорю: — Закрой глаза.

Она повинуется, усмехаясь. — Я в восторге.

Фабрицио останавливает машину прямо перед рестораном, я быстро выхожу и иду к задней части Бентли, чтобы открыть дверь Скайлер.

Взяв ее за руку, я помогаю ей выбраться с заднего сиденья. Я располагаю ее так, как мне нужно, а затем говорю: — Можешь открыть глаза.

Ее ресницы поднимаются, и когда она видит надпись, написанную скорописью над окнами, ее руки взлетают вверх, чтобы прикрыть рот.

— Боже мой. Мне так нравится!

Я чувствую, как счастье вырывается из нее, словно живая сила, и запечатлеваю этот момент в памяти, чтобы никогда его не забыть.

Она издает возбужденный писк, чертовски милый, и бросается в ресторан. Я следую за ней, мои глаза прикованы к ее лицу, пока я смотрю, как она рассматривает бамбук на стенах и фонари, свисающие с потолка в зоне отдыха.

— Здесь так красиво, — пробормотала она в полном восторге.

Мы проходим на кухню, где Скайлер останавливается и смотрит на пространство, где она будет создавать свои шедевры. Она выбрала всю технику и декор, но еще не успела увидеть конечный результат.

Все повара и работники кухни прекращают свои занятия и поворачиваются, чтобы посмотреть на нее. Слегка склонив головы, они единодушно говорят: — Шеф.

Скайлер выходит вперед, чтобы поприветствовать персонал, который она выбрала для своей кухни.

Она будет шеф-поваром.

Королевой своей собственной империи.

Моей королевой.

Когда она начинает обсуждать меню со своим персоналом и осматривать морозильную камеру и оборудование, я разворачиваюсь и иду в офис, где Вивиана усердно трудится.

— Привет, — говорит она, заметив меня. — Все почти готово. Я только жду, когда привезут скатерти. Я дала объявление об открытии, и все столики уже забронированы. Вечер будет насыщенным.

— Приятно слышать, — говорю я, занимая место за столом. — Скайлер знакомится с персоналом кухни.

— Она здесь? — спрашивает Вивиана, поднимаясь на ноги. — Представь меня!

Усмехнувшись, я снова встаю и следую за женой Элио на кухню. Управленческие навыки этой женщины не имеют себе равных, и я знаю, что она сможет управлять двумя ресторанами.

Войдя на кухню, я говорю: — Скайлер, удели мне минутку.

Она отходит, а когда видит Вивиану, ее улыбка расширяется: — Боже, как давно я хотела с вами познакомиться.

Женщины пожимают друг другу руки, после чего Вивиана признается: — Я была убита горем, когда узнала, что ты попала в аварию. Я хотела украсть тебя, чтобы ты помогла La Torrisi получить звезду Мишлен. — Вивиана затаила дыхание, выглядя немного ошеломленной. — К счастью для меня, судьба свела нас вместе.

— К черту судьбу. Она здесь из-за меня, — бормочу я, чем вызываю смех у обеих женщин.

Вивиана продолжает, как будто я ее не перебивал. — Я хочу, чтобы ты знала, что тебе не нужно беспокоиться о деловой стороне дела. Просто сосредоточься на кухне.

— Спасибо, Вивиана. Я с нетерпением жду возможности работать бок о бок с тобой.

— Я лучше вернусь к работе. Мы скоро поговорим, — говорит Вивиана и возвращается в офис.

Я беру Скайлер за руку и притягиваю ее ближе. Когда она поднимает на меня глаза и я вижу, что ее голубые глаза искрятся жизнью, мое сердце переполняется любовью к ней.

— Счастлива? — спрашиваю я.

Она кивает и, встав на цыпочки, прижимается поцелуем к моему рту. — Невероятно счастлива.

Глава 42

Скайлер

Мы с Ренцо заглядываем через стену в полный ресторан.

— Боже мой. Там половина критиков Нью-Йорка, — шепчу я, в животе у меня сжимается нервный клубок.

— Лучше бы они не смели говорить ничего плохого, — бормочет Ренцо. — Или в Гудзоне будут плавать трупы.

Я шлепаю его по груди и хмуро смотрю на него. — Ты ничего такого