Времена года - Наталья Литтера

– О-о-о… неожиданно, – голос звучал растерянно.

Илья был доволен. Застать врасплох мать почти невозможно.

– Ну так как: зарезервировать тебе лучшее место в партере?

– А что мы будем слушать? – это был явно утвердительный ответ. – Мои подруги, конечно, умрут от зависти, когда узнают, что сын выводит маму в свет, и только одно это – причина сказать «да». Но все же любопытно еще узнать – на что?

– Вивальди, Моцарт, Паганини, – Илья взял со стола ручку и повертел ее в руках. – Помнишь, ты весной желала посмотреть на одну девушку?

Мама молчала. Илья ждал.

– Она готова познакомиться? – наконец осторожно поинтересовалась.

– Я готов тебе ее показать.

* * *

За три дня до концерта Майя осознала ужасную вещь.

– Ты думаешь переезжать? – Илья стоял в дверях спальни и разглядывал кучу вещей, сваленных на кровати.

– И не надейся даже! Я думаю, что надеть на концерт.

А надеть, между прочим, нечего. Майя схватила блузку и брюки из числа свежих приобретений. Они классные, стильные, но…

– Вот это хорошо, но в нем будет жарко.

Илья перевел взгляд с горы одежды на Майю.

– Мне кажется, здесь нет того, что надо.

– Мне тоже так кажется, – она отправила блузку с брюками к остальным вещам. – Хотя… у меня есть дома концертное платье, красивое. Но оно для галереи, наверное, не подойдет. Или подойдет? – Вот же проблема на ровном месте! Майя с досадой взбила волосы на затылке. – Я съезжу к родителям за ним!

– Да, – Илья Юльевич иногда радует ее тем, что соглашается – сразу и добровольно. – В твоем случае нужно платье. Завтра за ним поедем.

Завтра? Почему завтра? Впрочем, взгляд на часы объяснил – почему.

– Да, сегодня уже поздно ехать. Я завтра с утра, до репетиций, сгоняю.

– Я тебя отвезу.

Вот это уже было странно, но Майя решила не ломать голову над таким интересом к ее концертному платью. И принялась со вздохом убирать вещи обратно в шкаф.

– Совсем не обязательно, – она старалась складывать все аккуратно под его внимательным взглядом. – Но если у тебя нет других, более важных дел…

Почему-то показалось, что он сейчас улыбнется. Но вместо этого зазвонил его телефон, и разговор завершился как-то сам собой.

А на следующий день ровно в десять они вышли из дома вдвоем. Чтобы поехать за ее концертным платьем, вот ведь как.

Однако машина явно взяла курс в сторону центра, и Майя вдруг поняла. Долго же она соображала! Вспомнился мартовский шопинг в Пассаже, и едва удалось сдержать поехавшие вверх уголки губ. Но настроение стало очень-очень хорошим.

– Что, на обычном маршруте копают дорогу? Почему мы едем к моим родителям так?

– Думаю, за платьем лучше ехать именно этим путем, – невозмутимо ответил Илья Юльевич. Кажется, он догадался, что она догадалась.

– Да? – не улыбаться становилось все труднее. – А, точно, я и забыла, что еду с самым большим в мире специалистом по женским платьям.

После этого коротко поцеловала его в щеку, отвернулась к окну и отпустила-таки улыбку на свободу. И, поскольку Майя не так давно освежила плейлист в телефоне, принялась мурлыкать одну из новых любимых песен. На фразе «Ты на меня влияешь пагубно» со стороны водителя послышался какой-то звук. Кажется, кому-то там стало очень смешно. Но этот кто-то промолчал. И первое слово, которое он сказал после ее певческого вердикта, было произнесено уже в магазине:

– Выбирай.

И глазами добавил: «Покажи, насколько пагубно я на тебя влияю». Конечно, Илья Юльевич не мог себе позволить сказать это вслух.

Выбирать было из чего. В примерочную ей принесли то, на что Майя сама указала. Три очень приличных платья, одно черное кожаное с буфами – специально чтобы рассмешить Июля, и одно красное кружевное мини размера XS – если не получится с кожаным.

Илья Юльевич сидел в кресле с таким видом, будто находился у себя в кабинете. На коленях сиротливо пристроился какой-то гламурный журнал. Июль последовательно просмотрел все платья. Не дрогнул лицом ни на кожаных буфах, ни на красном мини, в которое Майя еле втиснулась и едва не вывалилась грудью. И потом, когда девушка переоделась в свое, спросил:

– Какое выбрала?

– То, на котором ты улыбнулся.

– А я улыбнулся?

Она наклонилась, чтобы услышал только он.

– Глазами.

К чудесному кремовому крепдешиновому платью-футляру Майя тоже вполне самостоятельно подобрала туфли. И даже удостоилась одобрительного кивка Ильи Юльевича.

Теперь к концерту она готова. Сто процентов готова.

* * *

Чем ближе была дата концерта, тем сильнее чувствовалось волнение Май. Но это было хорошее волнение, в нем присутствовало предвкушение и почти не ощущался страх.

Все объявления в сети разместили заранее, афиши две недели оповещали округу о готовящемся мероприятии, листовки-приглашения в галерее разбирались довольно хорошо.

– Как ты думаешь, зрители придут? – беспокойно спрашивала Май накануне.

– Обязательно, – твердо отвечал Илья.

Утром в день концерта она снова задала этот вопрос за завтраком. И он снова ответил утвердительно.

Май была возбуждена. За завтраком она намазала маслом свою булочку, его, нарезала колбасы на маленькую армию – не переставая болтать звонким, выдающим волнение голосом. И все же она была радостной, завтракала с аппетитом, пыталась шутить и только уже позже, когда Илья привычно ее обнял, чтобы коснуться губами макушки, замерла на несколько секунд, словно прикоснулась к его спокойствию и уверенности и впитала их немного в себя. Прошептала:

– Мне пора одеваться.

Концерт был дневной, начало в пятнадцать ноль-ноль. Следовало приехать заранее, разместиться, настроить инструменты, внутренне собраться.

– Пора, – согласился Илья и разжал руки.

Она влетела в его кабинет минут через сорок, когда он был полностью готов к выходу, и стала крутиться, смешно расставив в стороны руки – совсем девочка. А в глазах – восторг.

– Посмотри на меня! Правда я красивая?

– Очень красивая.

Майя оставила волосы распущенными, уложив их феном. Лицо, аккуратно тронутое косметикой, сохраняло свежесть и светилось изнутри. И сама она вся светилась, словно сотканная из множества искорок.

– Сегодня концерт у Майской девочки? – мягко спросил Илья.

– Да! – широко улыбнулась Майская девочка в ответ.

Он обогнул стол и подошел к ней, взял тонкие руки в свои, слегка сжал их и сказал, глядя в глаза:

– Сегодня твой первый настоящий выход. Господин из первого ряда желает удачи и верит в тебя.

– Спасибо! Пойдем? – она не вынула своих рук из его, а просто потянула Илью к выходу, выказывая нетерпение.

– Подожди.

На столе, около птички-свистульки, лежала маленькая коробочка. Илье хотелось сделать памятный подарок в день премьеры. Ему хотелось, чтобы это был