Всего лишь измена - Мари Соль

Вот и сейчас, даже сидя в машине и глядя на жирное тельце жука, я ловлю на себе волны мелких мурашек. Как не вовремя, а! Вот не мог сесть попозже? А, может, уже уползёт, когда я вернусь?

«Нет», — убеждаю себя. Если ты так боишься жука, то какой Богачёв? Ты же просто наложишь в штаны!

«Как девчонка», — произносит Виталя в моей голове. Я совершаю порыв, выхожу из машины. И дышу пару раз, глубоко и неспешно. Как перед боем дышу! Обойдя и встав с той стороны, где сидит этот зверь, я тяну к нему правую руку.

— Вот сейчас я сниму тебя, а ты постарайся не двигаться, ладно? — шепчу себе под нос. Точнее, жуку.

Тот безмолвствует. Слышно только как лапки скользят по стеклу. Фу, как же противно! Я морщусь. И, не доведя до него свои пальцы, резко одёргиваю их. И вытираю о ткань своих джинсов, как будто уже совершил это действо. А тот с перепугу насрал на меня.

— Так, возьми себя в руки! Ты же мужик! — даю установку.

Поразминав для порядка ладонь, словно мне предстоит совершить что-то жизненно-важное, я тянусь к представителю жесткокрылых. Как бы сейчас поступила моя Виталина? Она бы опять рассмеялась, сняла бедолагу и бросила в травку. Так же и я поступлю! Вот только настроюсь…

— Так! Быстро. Берёшь и бросаешь в траву, — провожу инструктаж самому себе.

И при мысли о том, что за мной наблюдает Виталя, я делаю это… Вцепляюсь в него двумя пальцами. И резко бросаю в траву. Это длится не дольше секунды! Но за эту секунду я успеваю почувствовать всё. И жёсткость его нерасправленных крыльев. И то, как он дёргает лапками. И ряд зазубренок на них. И даже его волосатое брюшко. Мне кажется, он и не понял, что стал первым в жизни жуком, которого я добровольно взял в руки.

Позабыв обо всём, я топчусь, ставлю руки в бока и дышу глубоко и с усмешкой. Как же охота, чтобы сейчас Виталина и правда была со мной рядом. Чтобы она оценила, как я его взял.

«Ну, всё! Кажется, время пришло», — ощущаю такой прилив смелости. Словно, как минимум Змей Горыныч собственнолично пал от моей богатырской руки. Вот теперь мне пора навестить Богачёва.

Уверенным шагом войдя в ресторан, говорю официанту на входе:

— Добрый день! Мне нужен хозяин этого заведения, Богачёв Никита. Могу я увидеть его?

Официант замирает, задумчиво хмурится. И, не сумев дать ответ, уточняет у пробегающей мимо официантки:

— Ань, ты не в курсе, Никита Георгиевич здесь?

— Он уехал, — бросает приятного вида девушка.

— А это разве не его машина на входе? — интересуюсь.

— Его! Но он на другой, у него же их несколько, — так беззаботно, естественно она преподносит такой спорный факт.

Ну, да, как же я мог не подумать об этом? У него же их несколько! Он вообще не привык владеть чем-то одним. Несколько тачек, квартир. Несколько ресторанов по городу. Несколько ювелирных домов. Несколько женщин… Одной из них может быть Вита!

Расстроенный, я выдыхаю:

— Спасибо!

— Может быть, что-то ему передать? — улыбается девушка.

— Скажите, а когда он будет? — решаю дать шанс и себе и своей нерастраченной смелости.

Она пожимает плечами:

— Скорее всего, уже завтра.

— Что ж, жаль! — напряжение гаснет во мне.

— Так что ему передать? — уточняет работница сферы услуг.

— Нет, благодарю вас. Ничего не нужно, — киваю.

На улице делаю вдох. Проходя мимо тёмного джипа, бросаю презрительный взгляд на него. Раз не вышло на Богачёва. Всё насмарку! Весь боевой настрой. Может быть, это какой-нибудь знак? Что не стоит нам видеться с ним…

Приближаюсь к своей иномарке. На стекле вижу тельце жука. Он вернулся! И сел, но на этот раз с моей стороны. Не оставил мне шанса уехать отсюда, не проделав опять процедуру его переправки в зелёный газон.

Глава 35

Когда он её бросил… Когда он уехал. Я был очень рад! Я предвидел такое развитие их отношений. Ну, а как же ещё может быть? Видно супруга промыла мозги? Или, может, папаша? Ведь отец управлял всей империей. А «царевич» был вынужден ждать, пока папа отбросит коньки. Так что жизнь продолжалась.

Вот только моя Виталина хотел покончить с собой. Она убеждала, что мне показалось! Но только я думал потом сотню раз… Что бы случилось, приди я туда всего парой секундочек позже? Загляни я на крышу не в этот момент, а потом…

Я ходил к ней, носил апельсины. Только Вита меня прогоняла. Наверно, стыдилась? Просила уйти.

Как-то раз я дождался, пока её мама вернётся с работы. Караулил в подъезде.

— Анфиса Павловна! — окликнул, когда промелькнула знакомая тень.

— О, Господи! Костя? — она испугалась, прижала ладони к груди.

Я выдавил:

— Ой, извините! Не хотел вас пугать.

Она поманила:

— Идём! Напою тебя чаем. Виточка будет тебе рада.

— Вы думаете? — я покачал головой, — А вот я сомневаюсь.

Анфиса Павловна шумно вздохнула. А я проронил:

— Она на учёбу не ходит, совсем, — а уж после подумал, а знает ли мать? Может, зря я сказал?

Но та только хмуро кивнула:

— Да, Костя. Боюсь, ей сейчас не до этого.

Витка пошла в аспиранты. Я обещался во всём помогать. Но теперь, очевидно, с учёбой было покончено?

— Она заболела? — спросил. А у самого аж кольнуло в груди от предчувствия.

Виткина мама задумалась:

— Ты знаешь, — сказала она, — Можно и так сказать.

Я ухватился за это:

— А чем? Что случилось? Простыла, наверно?

«Немудрено», — про себя подумал, — «Стояла на крыше без шапки в мороз».

Пакет апельсинов в руках шелестел. Там ещё была шоколадка! Любимая Витой «Алёнка». И книга, любовный роман.

— Ой, Костенька, — Анфиса Павловна так прикусила губу, что та побелела. Она была женщиной очень эффектной, высокой и стройной. А волосы стригла всегда под каре, сколько помню её, — Даже не знаю, стоит ли тебе говорить о таком, — прошептала она.

Моё сердце забилось сильнее. Я опустил к ногам этот чёртов пакет, оперся на перила ведущей вверх лестницы. Такие идеи блуждали в моей голове, от которых мой лоб покрывала испарина. Он заразил Виту чем-то серьёзным? Вдруг это ВИЧ? Потому и уехал подальше отсюда! Подонок, сбежал! Я был готов ко всему. И когда Анфиса Павловна выдала версию, то не поверил сперва.

— Вита, конечно, меня не простит. Но я всё же скажу тебе! Она беременна, третий месяц пошёл. Хочет сделать аборт.

Снова вздох и она опустила