Не держи меня - Марика Крамор

все заканчивается. Роберт приподнимается, в глазах его расцветает тьма, поглотив отголоски любых эмоций. Мужчина вновь припадает к моему животу, не переставая ласкать меня пальцами. Проникает внутрь, распаляя еще сильнее. Снова целует меня, заставляя почувствовать мой собственный вкус. Возбуждение нарастает до предела. Я хочу умолять его, чтобы поскорее получить освобождение. И Роберт слышит мои мысли. Тихий шорох молнии. Рывок.

Ах! Он прижимается ко мне, а я дергаюсь, принимая его в себя. Разрешая ему все. Все что он пожелает. Да только сил и выдержки не хватает нам обоим. Он вколачивается в меня мощно и голодно, ритмично делая своей.

— Ааа… Геля… — с каждым толчком мы несемся на волнах страсти и ускоряем темп. Я ничего не вижу перед собой, темнота раскрывает крылья. Внезапная мощная вспышка озаряет все вокруг, пока до нас доносится приглушенный звук домофона. Я несдержанно выкрикиваю имя, когда содрогаюсь и улетаю ввысь, обхватывая его ногами и приникая так близко, как могу.

Глава 47

Роберт с довольным лицом и глуповатой улыбкой пулей вылетает из ванной и торопится к двери, которую слесарь вот-вот вскроет.

Так забавно наблюдать, как всегда степенный и респектабельный мужчина рывками заправляет рубашку в брюки. Торопливо дергает молнию вверх. И очень вовремя. Потому как дверь распахивается именно в этот момент.

Я скрываюсь на кухне, приношу мужчинам кофе.

— Ух ты! — радуется Павел — так представился мастер. — Благодарю!

И громко отхлебывает напиток.

Пока он возится с замком, Роберт успевает погладить мои ягодицы и даже задиристо беззвучно шлепнуть по ним ладонью.

Мужчины что-то обсуждают, пока я вожусь на кухне, и мне так приятно, оттого что за меня решили проблему. Вот так просто взяли и сделали. И не нужно ни просить, ни объяснять важность, ни делать самой.

Я счастливая и удовлетворенная напеваю себе под нос, пока споласкиваю кружки.

Роберт на минутку заглядывает на кухню, касается грудью моей спины. Пахом врезается в бедра, прижимая к столешнице.

Я не могу перестать улыбаться. Как будто случилось нечто долгожданное и сокровенное. В детстве я с таким ощущением ждала праздники.

— Кто-то напрашивается остаться? — ехидненько усмехаюсь я.

— Не напрашивается, а категорически намерен. Камиллу предупредил, что вернусь поздно.

— Скорее рано, — подлавливаю я.

— Скорее завтра.

Роберт чмокает меня в шею, усмехаясь:

— Наконец-то к тебе не будут заглядывать левые мужики.

— Ой, скажите пожалуйста.

Я остаюсь одна, совершенно не желая вникать в тему замены замков, сложностей с документами, согласия собственников и тому подобное. Представляю, как Роберт завтра созванивается с хозяевами квартиры:

— Приветствую вас, тут такое дело. Можно мы ваши замки… уже поменяли?

Прыскаю в кулак, пока никто не видит. Вскоре Роберт приносит мой телефон, объявляя, что все. Теперь у меня точно есть личное пространство. Я ставлю на беззвучный режим.

— Как Камилла отреагировала на то, что ты сегодня гуляешь?

Я невинно хлопаю ресничками.

— Ну как она может отреагировать… — мрачнеет Роберт.

— Плохо?

— Скажем так. Без энтузиазма.

— Вы не ладите совсем?

— Последнее время нет.

— Последнее — это сколько? Месяц, год?

— Не сыпь мне соль на рану.

— Я ей не нравлюсь. Как же ты собираешься выделить мне место в своем личном пространстве? — интересуюсь его же словами.

— Нужно будет подумать, — отвечает он, увиливая, и тянет меня в ванную. — Но я предлагаю сделать это позже.

Одежда на мне, естественно, надолго не задерживается…

РОБЕРТ

Что за хрень происходит?

Я недовольно поднимаю голову, меняю положение тела. Стараясь не разбудить Гелю, осторожно собираю ее рассыпавшиеся по подушке волосы, чтобы случайно не придавить их рукой.

Какой-то идиот долбится в дверь, рискуя разбудить не только меня, но и Гелену.

Могу себе вообразить, кто именно.

Интересно, а который час?

Я сердито натягиваю брюки и тороплюсь в коридор, не сразу найдя рубашку. Да и хрен с ней. Рывком распахиваю дверь, распиливаю взглядом показавшегося на пороге разъяренного мужика. Не. Это точно не ее придурковатый Аяз. Мужик в годах. Седина в висках, морщины на лице.

Ну перепутал дверь, так веди себя прилично. Да даже если не перепутал! Я такую наглость по отношению к своей женщине проглатывать не собираюсь. Злость подтачивает.

— Ты че долбишься, дядя? На часы смотрел?

Мужик багровеет прямо на глазах. Недоверчивый взгляд проезжается сверху вниз и обратно по той же траектории. На шее выступают крупные красные пятна. Он еще и дышит тяжело. Надеюсь, не сердечник.

— Ты кто такой? — отмирает он, пораженно рассматривая мою обнаженную грудь. — И где твоя одежда? Гелена!

— Она спит. Что ж так орать-то!

— Так пусть проснется и выползает сюда! — брызжет он слюной. — Встретится с отцом!

Я медленно перевариваю.

Ну… приплыли.

— Предлагаю сделать вот что, — рассуждаю вслух. — Я сейчас закрываю дверь. Одеваюсь. А потом мы знакомимся, как положено. Идет?

— Как положено?! Забирай шмотки и пошел вон отсюда!

Мужик бесится еще больше и перешагивает порог. Я ж не буду задерживать… папу.

— Гелена!!!

Гремит он, конечно, на всю квартиру. Я и не удивляюсь, когда в комнате начинается тихая возня. Геля, как и я, в шоке. Что за проходной двор, в конце концов!

— Папа… — прыгая на одной ноге в бесплодных попытках натянуть на себя шорты, дрожащим голосом роняет она, когда гость врывается в комнату, оглядывает смятую постель и, естественно, делает правильные выводы.

— С тобой я позже поговорю! — шипит он на дочь и пальцем тычет мне в грудь. — А ты одевайся. И на кухню со мной! Живо!

— Пап! Пап, не надо, я сейчас все спокойно объясню!

— Делом займись! Вон постель мятая!

Не говоря ни слова, я заканчиваю одеваться. И прохожу на кухню. Вот это пробуждение! Вот это я на всю жизнь запомню!

— Ну? — требовательно обращается ко мне он. «Папа».

Пытаюсь не вспылить, только потому что я тоже отец и отчасти могу представить его чувства. Конечно, ему меня голыми руками порвать хочется. Но меру тоже надо знать!

— Нравится тут полуголым щеголять. Да?

— Может, для начала познакомимся? Роберт.

— Да хоть Ваня-дурачок. Мне что с того?!

Понятно. Перемирие не сработает. Окей.

— Во-первых, не стоит так себя вести. Во-вторых,