Соучастники в любви - Луна Лу

Горький смешок срывается с моих губ, и я утыкаюсь лицом в ладони, снова ощутив подступающие слезы.

Я знаю этого парня… сколько? Не больше месяца? Но почему мне так плохо без него? Почему так пусто?

Нейтан

Grandson – Despicable

Ждать я умею как никто другой. Регулярное сидение в карцере в колонии научило меня терпению. Нет, не научило, а выдрессировало. Как дикого зверя, которого хорошенько отхлестали, морили голодом и запирали в клетке, чтобы тот стал покладистым. Но я не стал покладистым. Я просто выучился ждать. Ждать, когда закончатся очередные побои. Ждать, когда мне бросят черствый кусок хлеба – мою единственную еду за сутки. Ждать, когда откроют дверь карцера и переведут в клетку чуть больше – в мою законную камеру.

Теперь я на свободе, но снова вынужден ждать. Просто прятаться в этой вонючей квартирке и ждать, когда Донни притащит сюда мои припрятанные бабки, чтобы я смог наконец свалить из Хеджесвилля. Самому мне разгуливать по восточному району небезопасно. Особенно после того, что я сделал с Леннардом прошлой ночью.

Процентов на девяносто я уверен в том, что засранец Донни сбежит с моими деньгами. Он был «соколом» почти с самого начала, но сейчас я никому не могу доверять, даже своим ребятам. Они уже не мои. Теперь они либо «вороны», либо беглецы. «Соколов» больше нет. Остался я один. И я собираюсь бежать подальше от этого города.

Здесь у меня останется только Бель. Черт, я снова о ней думаю. Что вообще было в моей башке, когда решил нарисовать на ней сокола? Она даже значения этому не придала. Наверное, подумала, что я делаю это, чтобы залезть к ней в трусы. Может, отчасти.

Но ее кожа была такая мягкая, чистая, что мне так и хотелось что-то нарисовать на ней. Но не просто «что-то», а сокола. Сокол – слишком значимо для меня. Доверие. Понимание. Я точно был не в себе, раз решил, что такая девчонка, как она, может меня понять. Такая… хорошая. Слишком хорошая для меня. Невинная.

Она повидала дерьма в жизни, но ее руки не испачканы грязью и кровью. Она слишком чистая, чтобы понять такого, как я. И я, как полный ублюдок, пытался испортить ее.

Черт, я хотел этого. Хотел, чтобы мы убили того говнюка Леннарда. Не только из справедливости. А потому что я – эгоистичный кусок дерьма. Я хотел испортить Бель. Чтобы она была как я. Чтобы она поняла.

Но еще я видел, как ее изнутри сжирает эта проблема. И это не давало мне покоя. Почему-то я не мог поступить иначе. Я захотел помочь. Почему я не мог просто забить? Пройти мимо?

Черт, может я правда спятил? Может, они все правы, и я реально псих? Но псих никогда не признает, что он псих, верно? Так что же это, я нормальный, значит? Точно нет. До нормального мне далеко так же, как Бель – до понимания моих поступков.

Черт, Нейт, заткнись. Просто заткнись и спи.

Но я не могу.

Не могу перестать думать о ней. Точно заноза в заднице. Снова и снова перед глазами ее милое напуганное лицо.

Я сказал «милое»? Да что за…

Я реально напугал ее. Вел себя как самый настоящий урод. Мне нельзя много пить, я становлюсь как отец. Но я напился. Теперь она боится меня. Или ненавидит. Скорее, все вместе. Но это правильно. Я бы на ее месте тоже ненавидел. Такого, как я, любить невозможно. А бояться – естественно. Больше никогда не появлюсь пьяным перед ней.

Нет, придурок, ты больше никогда ее не увидишь. Все закончилось. Ты сам это закончил. И сам назвал это ошибкой. Помимо прочего, еще и обидеть ее успел. Наговорил дерьма. Но и она меня обидела, верно?

Мне должно быть плевать на это. С чего бы меня заботила какая-то девчонка из центрального Хеджесвилля? С чего бы ее слова могли задеть меня? Ее взгляд?

Эти большие серо-голубые глаза, и из них не переставая лились слезы. Она снова плакала. Из-за меня.

И это выражение… До боли знакомое. Как у моей матери в ту ночь, когда она увидела тело отца и меня рядом.

Страх. Отвращение.

Отвращение – это единственное, что можно ко мне испытывать. Ничего лучшего я не заслуживаю. Понятия не имею, что мне в голову ударило, но в том чертовом трейлере, наедине с Бель, на какое-то время я подумал, что она может испытывать ко мне что-то хорошее. Что она может меня понять. Но это была ошибка.

Она сдаст меня копам? Нет. Почему-то я уверен, что она так не поступит. Или я слишком самоуверен? Очередная ошибка. Может, я слишком сильно обидел ее, и она все-таки меня сдаст?

Я ведь обидел ее.

Мне хочется себя ударить. Нет, не просто ударить, а разбить свою больную черепушку о бетонную стену. Потому что я сделал ей больно. И это убивает меня. Сам не понимаю, как так. Какая мне разница, что она думает и что сделает? Какое мне дело до того, что я обидел ее?

Я даже не спал с ней по-настоящему. Хотя когда это имело для меня значение? Мне всегда было плевать на тех, с кем я трахался. А тем более – на тех, с кем не трахался. Но что сейчас со мной происходит?

Черт, я в бегах, и мне надо думать о том, как не попасться копам или «воронам», а я думаю лишь о том, как сильно хотел переспать с этой девчонкой. По-взрослому.

Но я не спешил, мялся. Боялся, что сделаю что-то не так. Как какая-то малолетка. Я осторожничал. Хотел быть нежным с ней. Понятия не имею, как это и что это значит, но хотел. Впервые.

Но я все испортил. Ошибки, ошибки, ошибки. Я облажался.

Да и чего скрывать? Я и сейчас хочу ее.

Глава 33

Изабель

Two Feet – Lost The Game

Еду на велосипеде по центральной улице Хеджесвилля, погруженная в свои мысли и не обращаю внимания на людей и машины вокруг. Раздраженные водители сигналят мне. К черту их. Плевать. Пускай меня собьет машина по дороге до работы.

Солнце прикрылось тучами, но его редкие лучи все еще слепят. Дневной воздух сперт, и стоит гнетущая духота. Я задыхаюсь в этом городе. На секунду прикрываю уставшие глаза, крепче сжимая руль велосипеда. Делаю глубокий вдох и