Соблазнение в академии - Ти Шарэль

Я ошеломленно перевела взгляд на Аду, что льнула к моему мужчине.

«Или не моему?»

Поморгала. Перед глазами все расплывалось.

— За что вы просите прощения? — резко спросила Марийка. Я вздрогнула. Качнулась. Сестра тут же ухватила меня за руку.

— Это дело касается меня и вашей сестры, — спокойно ответил Ян.

— Говори, — устало выдохнула я.

«Когда же закончится этот дурной сон?»

Демьян молчал, но у меня уже не было сил поднимать на него глаза. Я смотрела в одну точку — на тонкие пальцы в серебристой перчатке. Пальцы, что уверенно сжимали белую ткань мужского мундира.

— Говорите! — потребовала Марийка.

— Я повел себя неправильно и жестоко, — заговорил Ян. — Я пытался соблазнить вашу сестру.

— Соблазнить? — подавилась воздухом Марийка. — Вы так просто об этом говорите?!

— У вас получилось, — пробормотала я, с трудом ворочая языком.

— Мне жаль, — прозвучало последнее, что я запомнила. Потом стало темно и тихо.

29-е Снеговея

— Может погуляем? — Марийка присела рядом, и я неохотно отвернулась от окна.

— Не хочу.

— Ты уже три часа здесь сидишь.

— Ну и что? — я равнодушно пожала плечами.

— Мама волнуется.

Я вновь уставилась в окно. Кусты роз, укутанные в зиму садовником и припорошенные снегом, сугробами высились во дворе. Как надгробия.

— Скажи маме, что я выйду завтра.

— Ты говорила это вчера! — Марийка чуть повысила голос.

— Не помню.

Сестра замолчала, и несколько минут мы сидели в тишине.

— К тебе Степан приходил, — наконец произнесла Марийка. — И почти сразу ушел. Почему?

— Он справляется, я ему доверяю.

— Летом ты проводила с ним больше времени, чем со мной!

Я вздохнула и с сожалением оторвалась от снежного пейзажа — безмятежного и чистого.

— Чего ты хочешь, Маша?

Марийка поджала губы, потом выдохнула:

— Ты мне обещала! Обещала, что если Ян тебя предаст, ты не сломаешься! Ты же сильная, Лиска! Прийди наконец в себя! Ты же эту седьмицу провела как будто во сне!

Сестра все повышала голос и накал, но я ее почти не слышала. Сидела, пытаясь втолкнуть в легкие воздух и не могла.

— Лиска?! — Марийка все-таки заметила неладное. — Что с тобой?

Голова кружилась от нехватки воздуха. Паника разрасталась, ослепляя и обездвиживая.

— Бесы! — сестра подскочила, схватила меня за плечи и довольно жестко встряхнула. Мои зубы клацнули, чудом не прихватив кончик языка. Но сознание начало проясняться и паника отступила.

— Ну нельзя так реагировать на имя, — прошептала Марийка с явным отчаянием и еще раз встряхнула меня.

— Отпусти, — хрипло попросила я, и сестра сделала шаг назад.

— Как ты?

— Хорошо.

— Пожалуйста, поешь. Хотя бы фрукты.

— Позже.

Она постояла передо мной еще пару минут, потом ушла, почти убежала. Я развернулась к окну. За время нашего разговора тени немного удлинились. Когда кончик толстой тени от дальнего сугроба коснется основания беседки, начнет темнеть. Сознание вновь погрузилось в мягкую мутную дремоту.

Но спокойствие длилось недолго. Тень успела проползти до беседки только полпути, когда внизу послышались знакомые голоса. Я настороженно ждала. Голоса быстро приближались.

— Вот ты где, затворница! — воскликнула Есения, врываясь в комнату. Увидела меня и остановилась. Резко, словно уткнувшись в невидимую преграду.

— Краше в гроб кладут, — спокойно сообщила вошедшая следом за подругой Вера.

— Рада вас видеть, — сказала я. Попыталась встать и с удивлением поняла, что ноги меня почти не держат. Опустилась обратно на кресло, прикрыла колени пушистым пледом.

— Здесь дышать нечем. Обогреватели сломались? — Вера обошла комнату и остановилась напротив меня. Посмотрела строго и жестко. — Или мозги?

— Вера! — в один голос воскликнули Марийка и Есения.

— Что? — огрызнулась она зло. — Нужно ходить на цыпочках и позволить ей себя угробить?

— Зачем вы приехали? — спросила я. Голос был таким же слабым, как тело.

— Не за чем, а за кем, — все так же жестко сказала Вера, раздраженно тряхнув рыжими кудряшками. — За тобой.

— Я не вернусь в академию. Забирайте с собой Машу.

Мысль о том, что Марийка оставит меня в покое и не будет тревожить мой отдых, показалась весьма привлекательной.

— Я не поеду без тебя, — буркнула сестра.

Я вздохнула.

— Аглая позволила нам гостить сколько нужно, — дерзко заявила Вера. — И великой наставник подписал бумаги. Ты же нас не выгонишь?

Я нахмурилась. Поежилась. Воздух в комнате действительно был спертым от духоты, но я не давала открывать окна. Мне было холодно. Даже сейчас.

— Не поеду, — повторила уверенно. — У меня нет сил.

— О, — подключилась к беседе Есения, — я как раз привезла целый сундук лечебных снадобий. Поставлю тебя на ноги еще до вечера!

Я перевела укоризненный взгляд на Машу. Девушки стояли передо мной, поэтому приходилось смотреть снизу вверх.

— Я не справлялась, — правильно поняла она укоризну. — И поэтому написала письмо.

— А мы собрались в дорогу сразу, как его получили, — подтвердила Еся.

— Подъем! — скомандовала Вера, взяла меня за предплечье и попыталась вытащить из кресла, но я уперлась с неожиданно для самой себя силой.

— Куда ты ее тащишь? — всполошилась Марийка.

— Мыться, — постановила Вера. — Маша, прикажи нагреть ванну. Есения, добавь моего настоя.

— Сделай погорячее, — негромко попросила я, вдруг ощутив огромное желание окунуться в душистую горячую ванну.

«Сколько я не мылась? Неужели всю седьмицу?»

Через час мы все вместе пили чай. Даже Аглая рискнула присоединиться. Мачеху до жути пугало мое состояние, и она привычно переложила сложности на чужие плечи. В этот раз на Машины.

Чай был очень горячим. А еще пряным и бодрящим. Сама не заметила, как проснулся аппетит и куда-то исчезли булочки с протертой ягодой.

— Тебе нужно вернуться в академию, — сказала Вера. Жесткость ушла из голоса подруги, осталась лишь уверенность.

— Я не смогу, — во мне тоже не было первоначального яростного отторжения. — Чувствую себя до безумия уставшей.

— Мы поможем, — мягко и просяще сказал Еся. — Нам без тебя плохо.

— Это такая дурость погубить свою жизни из-за какого-то… — Вера виновато взглянула на Аглаю и продолжила явно не так, как хотела, — негодяя. Он…

— Не стоит, — с нажимом произнесла Марийка.

— Это неправильно. Василиса не может вечно бежать от себя.

— Не надо, — попросила уже я, чувствуя, как возвращается озноб и головокружение.

— Я же говорила! — быстро произнесла Маша. — У нее начинаются приступы при одном упоминании!

— Нарыв нужно вскрыть, — вдруг тихо произнесла Есения. И продолжила громко, — Ян предал тебя, но он не единственное, что у тебя есть. Мы здесь, чтобы помочь! И не уйдем… Лисса!

Я упала на пол, потянув за собой скатерть. Маслёнка приземлилась рядом, чудом разминувшись с моей головой. Меня выкручивало от боли. Страдала душа, а болело тело.