Соблазнение в академии - Ти Шарэль

Я медленно обернулась:

— Спокойствия. А ты?

— Другое, — усмехнулся мой первый бывший будущий муж. Он смотрел на меня внимательно и спокойно. Так, как мог только Тео. Словно видел все, что творится у меня на душе. — Как ты, Лисса?

— Хорошо.

— Не похоже, — Теодор сделал паузу, явно колеблясь. Будто вел борьбу с собственными мыслями. Потом продолжил, — ты всегда можешь прийти ко мне… за помощью.

Прозвучало это так проникновенно, что я вскинула глаза, пытаясь разглядеть что-то на его спокойном лице. Теодор медленно кивнул.

«Он хочет, чтобы я вернулась!»

— Как поживает твоя невеста? — тихо спросила я, опуская глаза.

— Мы пока не помолвлены с Дэлией, — сказал Тео и добавил, правильно оценив мой вопрос, — но скоро все изменится. Помолвочный обряд назначен на весенние праздники.

— Будь счастлив, — искренне пожелала я. — А я буду верить, что когда-нибудь мы станем друзьями.

Тердор промолчал, и я снова подняла голову. Он улыбался, но веселья не было ни в улыбке, ни в понимающих глазах.

Пусть будет так, как говорила Ольга Захарова. Пусть его обряд найдет дорогу к сердцу и истинной. Тео заслуживает счастья, как никто другой.

На столичном вокзале вновь не было встречающих, а пассажиров заперли в своих вагонах.

— Взращиваем классовую ненависть? — пробормотала Марийка, ни к кому, впрочем, не обращаясь.

— Чем быстрее уедем, тем меньше будем злить людей, — я пропустила мимо Олега с моим дорожным сундуком и направилась следом за ним к экипажу Черняхова. Марийка поплелась следом.

— Василиса Саввовна, пройдемте ко мне, — заявил Черняхов, стоило нам с сестрой появиться во дворце, — Мария Саввовна, мои люди проводят вас до комнат.

Марийка беспомощно посмотрела на меня, но послушно отправилась за Олегом и его напарником. Я также послушно последовала за Черняховым.

— Вы, наверное, удивлены этим вызовом, Василиса Саввовна?

— Немного, — сказала я, отметив, что раз Юрий Михайлович мне выкает, значит глобальной катастрофы не предвидится.

— Державе нужна ваша помощь, — торжественно объявил граф.

— Даже так? И что от меня требуется на этот раз?

От графа не укрылось мое раздражение. Но вместо того, чтобы разозлиться, он вдруг сказал непривычно мягким тоном:

— Мне известно, что обряд Вольского стал для вас неожиданностью, Василиса. Признаю честно, для меня также. Я даже предлагал государю затеять расследование. Но получил отказ.

— Почему? — спросила я. Сердце застучало в два раза чаще. Как и всегда при упоминании Демьяна. Естественно, я с этим боролось. Пока без успеха.

— Государь не счел нужным сообщить, — мрачно бросил граф. — И это мне совершенно не нравится.

— Не сказал ВАМ? — я ошарашено уставилась на Черняхова.

Юрий Михайлович был правой, левой и третьей рукой дяди. Представить его непосвященным во что-либо оказалось невозможным.

— Вас это тоже удивляет? — Черняхов мрачно хмыкнул.

— И… Вы не стали ничего узнавать? — осторожно спросила я.

— Отчего же, — Юрий Михайлович откинулся на спинку стула, соединил свои длинные тонкие пальцы, — но не успел почти ничего. Зато имел весьма неприятную беседу с вашим дядей, сударыня.

Хотелось помотать головой. И само откровение Черняхова, и его суть в моей голове не укладывались.

— Государь лишь сказал, что дело решилось лучшим образом. И вас не пришлось неволить, и войны можно не опасаться.

— Это правда?

— Да, мои разведчики докладывают именно это, — кивнул граф и неожиданно едко добавил. — Так что можете дальше саботировать обучение юношей боевым артефактам в своем княжестве.

Отпираться я не стала, вернула разговор на интересующую меня тему:

— Не могу поверить, чтобы дядя с вами не посоветовался!

— Хм, спасибо за доверие. Я не привык, что государь от меня что-то скрывает. Это может помешать мне защитить его и семью. Так что у меня помимо основной будет и другая просьба — если удастся узнать причину этой странной помолвки и сообщить мне, то в долгу не останусь.

— Основную просьбу вы так и не озвучили, — напомнила я, чтобы через пять минут воскликнуть. — Что? Нет! Юрий Михайлович, да вы с ума сошли! Какой из меня сыскарь?!

14-е Студеня.

Платье, присланное Черняховым было довольно простым и по покрою, и по цвету. Я бы назвала его просто серым, но Марийка добавила слово «жемчужно» и долго восторгалась маской. Маска действительно было произведением искусства — темная, но обильно украшенная хрусталитом и жемчугом. Накидка тоже была хороша — темно-серая, бархатная, обитая по подолу белым мехом с вкраплениями тех же камней, что и на маске.

В противовес моей, одежда Марийки была яркой — цвета спелого граната с агатами и рубинами на маске и накидке.

Я могла бы надеть и свой костюм, но вчера последним аргументом стало отсутствие подходящего наряда. Так что нехорошо выйдет, если я все-таки явлюсь в нем.

Невольно я вернулась мыслями к вчерашнему разговору.

— Я понимаю ваше недоумение, Василиса, — спокойно ответил на мой возмущенный возглас Черняхов, — но не вижу другого выхода.

— Ну как вы себе это представляете, Юрий Михайлович? — спросила растерянно, все еще надеясь достучаться до разума мужчины. — Ваши хорошо подготовленные солдаты не смогли найти преступника, а у меня получится?

— Именно! Поймите, мы не смогли разделить ваши ауры, Василиса. Слишком сильный отпечаток энергии двух человек. Артефакт реагирует на тех, кто тесно связан либо с вами, либо с преступником.

Я молчала, ожидая продолжения. Граф вздохнул, бросил быстрый взгляд на часы. Я с раздражением подумала, что у него, наверное, есть четко определенное время на мои уговоры.

— Помните Олега? Солдата, что дежурил в театре?

— И при чем здесь он?

— Артефакт был у него. Когда вы встретились, парню пришлось едва ли не выбегать из театра, настолько сильно отреагировал браслет. Артефакт «чувствует» всех ваших знакомых. Вы представляете какую работу нам придется проделать, чтобы их проверить?

— И что изменится, если его буду носить я?

— Мои артефакторы уверены, что тогда браслет сможет выявить только близкий круг преступника. Или его самого.

— Юрий Михайлович, — проговорила я беспомощно, — неужели нет возможности разделить энергии?

— Может и есть, — пожал плечами Черняхов, — но на это требуется время, а угроза может быть во дворце. Вот прямо сейчас. Разве вы не хотите защитить дядю? Братьев?

— Ну нужно на меня давить, Юрий Михайлович, — вырвалось довольно резко. — Не вы ли недавно говорили, что это ваша обязанность защищать государеву семью.

— Василиса Саввовна, — чуть снизил накал граф, — уверяю, вас это не затруднит. Все, что я прошу — это запомнить одежду того, на кого отреагирует артефакт. Все остальное мы сделаем сами.

Я молчала, думая о том, что среди прочих гостей на празднике может быть и Демьян.

— Вас никто не узнает, — словно подслушав мои мысли, сказал Черняхов. —