Между делами - Вэнди Джинджелл

Когда Зеро переступил порог, на его лице появилась глубокая морщинка, но она исчезла, как только он увидел меня.

— Джин Ён?

— Где-то в стенах. Ему ведь не нужно дышать, верно?

Он уставился на меня.

— В этом нет необходимости.

— Это хорошо, тогда с ним, наверное, всё в порядке, — заметила легкую усмешку в его глазах и объяснила: — Стены могут время от времени становиться немного… водянистыми.

— Хорошо. Ты сможешь остановить их, если мальчик попытается сделать это снова?

— В основном, если я этого ожидаю.

— Где он?

— В гостиной, — сказала я, кивнув налево. — Он повсюду оставляет маленькие красные следы по всему дому.

— Красные? — Зеро огляделся и кивнул. — Пока никаких признаков Атиласа?

— Ни одной нитки твида, — ответила я. — Ты знаешь, как этот парень делает ту красную штуку?

Он направился в гостиную.

— У меня есть идея. Ты молодец, Пэт. Пойдём.

У меня осталось приятное тёплое чувство. Было приятно осознавать, что Зеро не слишком беспокоился о Джин Ёне; у меня уже была хорошая идея, что с ним всё будет в порядке, но мне не нравилось, что я не могла видеть, что с ним всё в порядке.

Я проследовала за Зеро в гостиную и обнаружила, что он быстро осматривает помещение. Несколько постукиваний по стене здесь, немного магии там.

— Ты можешь видеть мальчика? — он спросил. — Или даже тропу, о которой ты упомянула? Мне нужно с ним поговорить.

— Не парься об этом, — мрачно сказала я. — Кажется, я смогу привести его сюда. Дом сопротивляется мне, но Между готово работать со мной, как обычно.

— Сделай это.

Я протянула руки к этому красному следу и подтянула его к нам, как будто это был канат для прыжков с тарзанки. Возможно, мысль об этом принесла какую-то пользу, потому что пацан перелетел через стену и пролетел над нашими головами, испуганный и сопротивлявшийся всю дорогу. Он легко ухватился за крайнее окно и опустился на подоконник в голубую и золотую полоску, пугающе знакомый ему по отсутствию силы тяжести.

— Вам лучше убраться из моего дома прямо сейчас, — сказал он, упрямо переступая с ноги на ногу, что напомнило мне о Питере Пэне. — До сих пор я вел себя хорошо, но, когда стемнеет, для вас будет слишком поздно.

— Верни нам нашего вампира, — сказала я ему.

— Покиньте мой дом!

— Верни его, — сказал Зеро ужасно холодным голосом. — Или я сожгу всё это место дотла и посыплю останки солью.

— Попробуй! — сказал бледный мальчик, и его глаза вспыхнули красной яростью. — Ты и своего друга сожжешь.

— Я думаю, что нет.

— В любом случае, — презрительно сказал мальчик. — Вы не можете сжечь это место дотла — люди уже пытались. Пламя просто пожирает его, или разрушает бульдозер, или взрывает динамит. Что бы вы ни пытались использовать, это не сработает. В этом мире нет ничего, что могло бы разрушить мой дом, и я не даю вам разрешения находиться здесь.

— Я не собирался использовать что-либо из твоего мира, — сказал Зеро и с улыбкой, ещё более холодной, чем его голос, зажёг между пальцами голубое пламя.

— Послушай, малыш, — сказала я. — Ты ничего не понимаешь, а я знаю, что это твой дом, но, когда он вот так замолкает, это плохой знак.

Возможно, он уже понял это. Во всяком случае, его глаза стали очень большими и уставились на голубое пламя. Он прошептал:

— Что… что это такое? Здесь этого быть не может!

— Это, — сказал Зеро, заставляя пламя разгораться всё сильнее, пока оно не охватило всю его руку и нетерпеливо не взметнулось к потолку, — свет фейри. Он очень хорошо разрушает внешний вид предметов.

— Убери его! — крикнул мальчик. — Ты не можешь держать это здесь!

— Мы уберём его, когда ты вернёшь нам нашего вампира, — сказала я.

Теперь он определённо был напуган, но его подбородок всё ещё оставался упрямым, когда он сказал:

— Я н-не буду!

— Очень хорошо, — сказал Зеро и направил голубой огонь на ближайшую стену.

Я не знаю, чего я ожидала, но что бы это ни было, это не было так, что вся стена буквально взорвалась пламенем, которое вгрызалось в кирпичи и штукатурку, как кислота в плоть, и всё это взлетело на воздух с рёвом, подозрительно похожим на крик.

Мальчик вскрикнул, половина его лица была охвачена голубым пламенем, которое осветило череп, бледный и с пустыми глазами, как у любого сахарного черепа, вместо плоти и крови, которые там должны были быть. Позади него, в отражении окна, я увидела горящий скелет.

— Прекрати! Остановись! Мой дом! Не трогай мой дом!

— Верни нам нашего вампира, ревенант, — процедил Зеро сквозь зубы.

Если бы ребёнок не кричал, я бы, наверное, громко рассмеялась. «Верни нам нашего вампира». Я никогда не думала, что услышу от Зеро такие слова. Только не «нам». Только не «нашего». Если бы я действительно надеялась на это, я бы подумала, что мы действительно семья. Ничего странного или неудобного — просто семья. Такая любовь означала бы, что я снова могла бы сидеть, прижавшись к Зеро, не беспокоясь о том, что он об этом подумает.

Ревенант, чьё лицо и торс были охвачены синим пламенем, обнажившим белые кости, еще раз взвыл:

— Стой! — прежде чем этот вой перешёл в многоголосый вопль, который слился с воплями стен, потолка, всего пылающего дома.

А потом одна из стен прогнулась, и Джин Ён ввалился внутрь, весь в паутине, слизи и плесени. Я схватила его за грязный воротник и оттащила от стены, и одна из его рук сомкнулась на моём запястье, когда он попытался вырваться, ругаясь по-корейски.

Зеро видел, я знаю, что он видел. Однако он не остановил пламя, и вопль ревенанта становился всё более диким и пронзительным, он кричал без передышки.

— Зеро! — закричала я. — Прекрати! Джин Ёна отпустили! Тебе не обязательно убивать парнишку!

— Он уже мёртв, — мрачно сказал Зеро. — Это ревенант. Пламя показывает, что это такое.

Я схватила его за руку свободной рукой, Джин Ён всё ещё шатался рядом со мной, и снова сказала:

— Остановись! Мне плевать, что он уже мёртв; ты убиваешь его ещё сильнее!

В его глазах промелькнуло совершенно человеческое веселье, и пламя погасло.

— Пэт, — сказал он, когда ревенант прыгнул в укрытие за одним из диванов и начал громко рыдать, — ты не можешь убить то, что уже мертво. Я пытался отделить это от этого мира.

— Ага, — сказала я, свирепо глядя на него. — Это убивает его. Может, он и