Приятель - Артем Рудик

Когда я открыла глаза, то увидела перед собой Андреаса Мира. Он выглядел темнее тучи и презрительно сверлил меня из полуоткрытых глаз. Фыркнув, он сказал:

— И так, неужели вы думали, что вам сойдёт с рук ваше похищение данных? Вы думали я совсем тупой и не проверю личности тех, кто пришёл ко мне? Может, вы с дружком считали, что после его… перфоманса. Я не уделю вам всё возможное внимание Директории?

Я закатила глаза и сплюнула кровь в сторону:

— Очень злодейски, конечно. — я нацепила на себя маску бравады, — Вы взяли, избили беззащитную девушку, притащили её чёрт знает куда и собираетесь пытать, да ещё и лично? Я была лучшего мнения об основателе станции…

— Поверь, будь здесь Игнатий, он бы обошёлся с тобой нежнее и профессиональнее. Но из-за твоего друга наш глава службы безопасности мёртв.

— Вани?

— Антона.

— Он мне не друг, как и господин Мерзляев, собственно.

— А твои действия говорят об обратном. Ты знаешь, что защищаешь серийного убийцу на пару с опасным бунтарём? — он грубо схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него, я не раздумывая плюнула ему в лицо.

Он с отвращением вытер лицо обратной стороной ладони и снова протяжно фыркнул:

— Молодёжь нынче совсем не учат манерам.

— Кто бы говорил. Будь у вас манеры, меня бы здесь не было. Я вообще не планировала никакого бунта.

— Ха, а данные с компьютера основателя ты скачивала просто ради шутки, да? Тебе не говорили, что есть вещи, которые не стоит знать.

— Например о том, что мы все находимся в тюрьме? Не знаю, кажется всем было бы лучше, если бы об этом стало известно.

— Ты не понимаешь о чём говоришь, девонька. Ты представляешь, как всем этим людям захочется вырваться из тёплых объятий станции на дикую Землю? Они сами-то быдло и дикари, которым только дай повод уничтожить свою жизнь и они вырвут его из тебя вместе с костями и мясом!

— Как-то вы их не очень любите?

— Я их люблю так, как они сами себя не любят. Как родитель. А родительская любовь может быть очень жёсткой, но она всегда справедлива. И я справедлив: никто никому ничего не расскажет, и никто никуда никогда не пойдёт.

— Это не справедливо.

— Это не тебе решать.

— Тогда зачем вы пришли и говорите со мной?

— Потому что я хочу, чтобы ты рассказала мне всё что знаешь о планах твоих "не друзей": Антона и Вани. Что они замыслили?

— Если бы мне не били со всей дури по почкам, а пригласили бы на чай, я может быть и рассказала бы. Если бы ещё знала конечно. Но так у меня ни знания, ни желания.

— О, с желанием я могу тебе помочь. Видишь ли, тебя в любом случае надо будет пустить в расход, учитывая, что ты знаешь то, что тебе не положено. Но я могу закрыть глаза на твоих родителей и подруг, которые тоже могли бы знать больше, чем положено… Если ты понимаешь, о чём я.

Я панически усмехнулась, не веря его словам:

— Даже вы не настолько ужасный человек, чтобы убивать столько людей ради такой тайны.

— О, я как раз такой. Ужасный и злой. Но я могу быть и милосердным, если со мной сотрудничать. А учитывая, что ваша шайка малолеток убила моего товарища, я бы на твоём месте очень постарался бы разбудить во мне милосердие. Потому что сейчас я могу быть исключительно жесток.

Он выудил из рукава своего строгого костюма звуковую отвёртку:

— Знаешь, у некоторых инструментов поразительно много способов применения. Вот казалось бы отвёртка, да? Говорят, если засунуть её в правильное место, она может изранить и вывернуть сразу целую кучу чувствительных органов. Хочешь проверить? — в его глазах блеснул очень недобрый огонёк.

Всё внутри сжалось. Я прекрасно понимала о чём он говорит и что он собирается сделать. Бравада, как и любые слова закончились именно на этом моменте. Я наивно стала ворочаться, пытаясь выбраться из кандалов, но стул плотно держал меня на месте. Слишком плотно. Все мои потуги были жалкими, больше болезненными.

Андреас сделал шаг вперёд. Я приготовилась держать ужасный удар. Но тут дверь в комнату отворилась и вошёл какой-то солдат Директории. Глава станции злобно развернулся и прошипел:

— Я же просил меня не тревожить! Не видишь, я занят делом? Без Игнатия у вас совсем нет порядка! Пошёл прочь!

Солдат покачал головой, поднял пистолет и тут я услышала знакомый голос:

— Да, без Игнатия тут с системами безопасности всё совсем плохо! — это был Ваня, у меня отлегло от сердца, хотя я безусловно всё ещё была зла на него за его предательство.

— Ты… — ещё ядовитее прошипел Андреас, узнав во вторженце своего недавнего соперника.

— Можем обняться и поцеловаться ради встречи, но… — он стукнул по стене, ударив по кнопке, которая открыла мои путы, — Как-нибудь потом. Бросай свою игрушку и садись ка в своё же кресло. Я не шучу, я с удовольствием в тебя выстрелю, но Майя у нас против насилия.

— Он хотел изнасиловать меня отвёрткой, — сказала я, отступая в сторону от кресла, — можешь его убить.

— Простите, мадам, но вы сами сказали, что бесполезно резать рыбе голову. И я признал вашу правоту, мы нарежем всю рыбу на чёртово сашими! И даже без бунта и насилия. С нашей стороны.

— Ты решил поиздеваться надо мной? Сейчас? — я скрестила руки на груди, этот парень был невыносим.

— Я тебя спасаю, так что имею право. И поговорим о чувствах потом, ладно? Нам ещё надо станцию спасать.

Андреас, пока мы говорили, покорно сел в кресло. Ваня снова долбанул по кнопке, фиксируя главу станции в его же тюрьме. В благоразумии ему конечно не откажешь…

— Ну всё, Майя, побежали, у нас не так много времени! — сказал Ваня, разворачиваясь и зазывая меня за собой.

— А его… мы что, оставим? — сказала я, указав на Андреаса, сохранявшего высокомерно-презрительное выражение лица.

— А что он теперь сделает? Его ещё не скоро найдут. Да и у нас есть дела поважнее. Нам нужно в твой офис.

— В мой офис?! — спросила я, направляясь за ним и выходя в коридор, мы практически сразу перешли на лёгкий бег и мой спутник с какой-то поразительной лёгкостью открывал все двери на