Хрустальная ложь - М. Эль

— Валерия Адель Андрес, — произнес он ее полное имя, и в этом было что-то, что заставило ее напрячься.

— Иди к дьяволу.

Виктор провел рукой по мокрым волосам, отводя их со лба. И вдруг…

Вместо того чтобы схватить ее, как она ожидала, вместо того чтобы продолжить игру в догонялки, он подошел медленно.

Спокойно.

Его движения были размеренными, почти ритуальными. Он приблизился и осторожно коснулся ее лба.

Поцеловал.

Лёгко.

Бережно.

Совершенно не в стиле их вечной войны, их постоянных стычек и острых словесных пикировок. Это было что-то иное.

Лилит застыла.

Абсолютно. Ее тело превратилось в камень, мысли остановились, дыхание замерло.

Виктор тихо сказал, его голос был теперь почти не слышим:

— Если я тебя поцелую в губы… ты меня убьёшь.

— Верно, — прошептала она, едва разжимая губы.

Он улыбнулся уголком губ, в его глазах плясали незнакомые, глубокие эмоции.

— Но в лоб — можно.

— Одноразово, — попыталась Лилит вернуть себе контроль, но голос звучал слишком слабо.

— Посмотрим, — его ответ был полон обещаний и вызовов.

Девушка не ответила. Просто смотрела на него — впервые за все время их знакомства ее взгляд не был враждебным. В нем читалось смятение, растерянность, что-то новое и пугающее.

В висках стучало, словно барабаны заглушенного ритма.

В груди — что-то тёплое, одновременно ненавистное и невыносимо живое, зарождалось и разрасталось, пугая своей интенсивностью.

Он глубоко вздохнул, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах.

— Чёрт… — прошептал Виктор себе, качая головой и обращаясь, кажется, к небесам, или к какой-то невидимой силе, — Почему мне нравится эта женщина?

…

Ветер налетал на воду тёплыми порывами. Катер стоял на якоре в небольшой бухте, подсвеченный мягким золотом огней. Все уже улеглись, даже Селина, вымотанная дневными шалостями.

Только Лилит сидела на корме, обхватив колени, слушая, как море шепчет о свободе. Она видела берег — тёмная линия, уходящая в ночь. Совсем близко, чуть больше ста метров.

Да плевать она хотела на расстояния.

— Я сваливаю, — прошептала девушка себе под нос. — До свидания, капитан Невыносимый.

Лилит неторопливо сняла легкую куртку, аккуратно сложила ее и положила на перила. Глубоко вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух, почувствовав, как он наполняет легкие, а затем, не раздумывая ни секунды, прыгнула.

Холод обжег кожу тысячами ледяных игл, но это было лишь мимолетное ощущение. Чувство свободы, абсолютной, первобытной, было сильнее любого дискомфорта. Она взмахнула руками — легкая, ловкая, упрямая, как и всегда, — и поплыла к берегу, ее тело без усилий рассекало воду. Полпути было пройдено, и Лилит ощущала прилив сил. Все шло отлично. Она даже усмехнулась про себя, предвкушая победу.

И вдруг — глубина.

Неожиданная, предательская. Лилит хотела передохнуть, опереться ногами на дно, но ее ступни ушли в пустоту. Грунт, который был там всего минуту назад, исчез, словно растворился в чернильной воде.

— Что за… — попыталась выругаться она, но вода, холодная и соленая, хлестнула в рот, перекрывая дыхание.

Вторая волна, более высокая, чем предыдущие, накрыла ее с головой. Она отбилась руками, отчаянно пытаясь вынырнуть, но ноги снова не нашли опоры. Под ней была лишь бездонная чернота. Третья волна — еще сильнее, еще беспощаднее, ударила сбоку, кружа ее, дезориентируя. В этот момент, сквозь пелену паники и соленой воды, Лилит увидела в темноте всплеск — это он.

Виктор плыл к ней, будто через пустоту, ругаясь, проклиная всё на свете, и когда волна ударила в неё снова, сильная рука подхватила её под грудь.

— Держись за меня. — его голос был резким, властным, не терпящим возражений.

Она попыталась ответить, чтобы отмахнуться, чтобы сказать, что она в порядке, но снова захлебнулась, жадно хватая ртом воздух.

— Чёрт! Валерия, смотри на меня! — он потряс ее слегка, его взгляд, полный беспокойства, пронзил ее.

— Да смотрю я… — пробормотала она едва слышно, пытаясь сфокусироваться на его лице.

С неестественной, нечеловеческой силой Виктор прижал ее к себе, крепко, словно боялся, что она снова выскользнет, и поплыл к берегу. Он двигался так быстро, так мощно, что казалось — вода сама расступалась перед ним, подчиняясь его воле.

Когда их ноги наконец коснулись мелководья, он не отпустил ее. Поднял на руки, словно она была легкой, невесомой куклой, и вынес на песок. Она кашляла, выплевывая соленую воду, ее тело неконтролируемо тряслось от холода и шока, а он прижимал ее к груди так крепко, будто боялся отпустить хоть на миг, будто она могла раствориться в воздухе.

Он опустил ее на мягкий песок, затем сел рядом, подставив свое согнутое колено ей под спину, чтобы она могла опереться. Лилит, дрожащая и насквозь промокшая, крепко держалась за его мокрую рубашку, отхаркивая остатки соленой воды.

Виктор гладил ее по спине, терпеливо, мягко, его ладонь передавала ей тепло, утешая и успокаивая.

— Ты просто невозможная женщина, — сказал он наконец, его голос был тихим, охрипшим. — Абсолютно. Совершенно. Катастрофически.

Лилит подняла на него глаза — мокрые, злые, но удивительно живые, полные неистового пламени, которое никогда не угасало.

— Мне надо выпить, — потребовала она, ее голос был хриплым, но уверенным.

— Нет, — ответил он, без малейших колебаний.

— Да. С тобой рядом я пью слишком часто, а женский алкоголизм не лечится.

— Нет, Валерия. Хватит алкоголя на сегодня.

— Виски, — настаивала она, в ее голосе читалась упрямая решимость.

— Чай, — повторил он, и даже улыбнулся уголком губ, предвкушая очередную победу в их бесконечной битве.

Девушка устало обмякла, поняв, что спорить бесполезно.

— Контролёр… — пробормотала она.

— Да, — просто ответил он, не отрицая своей натуры.

— Но сейчас… это хорошо, — призналась она, опуская голову ему на плечо. Это было редкое, почти шокирующее признание ее слабости, ее зависимости от его заботы.

Виктор на секунду прикрыл глаза. В этот миг он осознал всю полноту того, что только что произошло, как близко он был к тому, чтобы потерять ее. Его руки непроизвольно сжались на ее плечах, словно он все еще боялся, что она ускользнет.

Через минуту к ним подошли двое его людей. Они появились тихо, почти бесшумно, словно тени, принесли с собой сухие полотенца и термос, не задавая лишних вопросов, не нарушая интимности момента.

Виктор укутал Лилит во всё тёплое, что было, словно она была хрупкой статуэткой, нуждающейся в защите. Затем дал ей горячий чай, обхватив ее ладони своими, чтобы передать тепло.

— Пей.

— Горячо… — пробормотала она, сопротивляясь.

— Тем лучше.

— Энгель…

— Да?

— Я тебя ненавижу.

— Это взаимно. Пей.

Она всё-таки усмехнулась, понимая, что это их привычная игра, их язык любви и ненависти, который сейчас, после пережитого, звучал